«Спасибо вам за этот памятник»

"Уважаемая редакция, здравствуйте. Пишет вам уроженец деревни Лужно Лычковского района Новгородской области, участник Великой Отечественной войны, бывший строитель Волго-Донского и Волго-Балтийского судоходных каналов Иван Федорович Крылов из Кировского района Волгограда.

Написать это письмо мне захотелось как отклик на статью Александра Литвинова, напечатанную в «Волгоградской правде» в августе. Где говорилось о судьбе памятника детям, погибшим в войну, созданного нашим земляком народным художником России Виктором Фетисовым. О том, что волей случая вместо Волгограда он попал на станцию Лычково Новгородской области. В Волгограде, как оказывается, его не приняли, а там, на моей малой родине, он оказался очень нужен людям. А я живой, чудом уцелевший участник событий, при которых погибли те самые ленинградские дети, которым установлен памятник на станции Лычково.

А дело было вот как. Летом сорок первого года при приближении фронта к Ленинграду детей из города решили эвакуировать в тыл. Прибыли они к нам в Лычково. Поскольку у нас не было машин, встречать их выделили подводы из многих колхозов района. И мы, четырнадцатилетние ездовые тех подвод, только что окончившие семилетку, были направлены встречать детей из Ленинграда. Мы им везли продукты: бутерброды, пряники, конфеты, булки – все необходимое для их питания в дороге.

Пробыли эти дети у нас около месяца. Фронт подходил все ближе, и их срочно стали готовить к отправлению в глубокий тыл. А на самом деле – на тот свет, как оказалось…

И вот мы повезли этих детей на станцию. Я на моей подводе вез семерых из них. С ними была и воспитательница.

Ехали мы ночью, днем над дорогами «висели» гитлеровские самолеты. Дорога была выстлана булыжником, и на телегах нам всю душу растрясло.

Приехали в Лычково утром, как только солнце встало. Дети слезли с телег. Мы с ними простились, и они пошли к вагонам поезда, стоявшего уже возле вокзала.

Мы развернулись и поехали к столовой, находящейся неподалеку. В это время услышали звук самолетов. Было их три. Мы с другом стали спорить, наши это летят или нет. А самолеты перешли в пике и сбросили бомбы на аэродром недалеко от Лычково. Земля задрожала, стекла зазвенели, лошади заржали. Какой там завтрак – мы бросились назад к телегам! На полном аллюре покидали Лычково.

Но гитлеровские летчики, увидев пассажирский поезд возле станции, оставили часть бомб и для него. Прямо над нами на бреющем полете разворачивались они – к атаке на поезд готовились.

Последовавших взрывов бомб мы уже не слышали из-за сильного дребезжания телег. Отъехав от Лычково с километр, вновь пустили лошадей на шаг. А в это время мимо нас в ту сторону, откуда мы везли детей совсем недавно, пронеслись взявшиеся откуда-то ленинградские автобусы. С подножек их стекала кровь…

Мы поняли тогда: случилось что-то страшное. И тут вспомнили о ленинградских детях.

Въехав в деревню Ямник, что на пути в наше село Лужно, мы увидели, что почти все жители села собрались возле больницы, откуда доносились крики, плач и стоны. Кого-то из раненых положили в больницу. Места в ней было, однако, немного, не уместившихся детей автобусами отправляли дальше.

Точно такую же картину увидели мы в Лужно – все те же крики, плач и стоны…

Не знаю я, куда автобусы последовали далее, но знаю, что часть тех детей похоронили вскоре у нас в Лужно. Матери некоторых из них, узнав о случившемся, приезжали к нам в село и рвали на себе волосы.

Отец одной погибшей девочки, полковник, приезжал к нам с фронта. Он попросил вскрыть могилу. По свитеру узнал в ней свою девятилетнюю дочь…

Когда затем я приезжал в Лычково, местные жительницы говорили мне, что внутренности детей из разбомбленного эшелона висели тогда на ветках ближайших деревьев и на проводах телеграфных столбов.

Вот для кого, Виктор Георгиевич, сделали вы тот памятник. Не зарастет к нему тропа на станции Лычково…».

На этом и заканчивается письмо от нашего читателя. Но хочется к нему добавить кое-что и от себя.

В памятнике работы Виктора Фетисова, установленном на далекой станции Лычково, запечатлена девочка, оказавшаяся под бомбардировкой. Она жива, но сильно перепугана. Быть может, только ранена слегка.

Когда тот памятник отливали на заводе, на лице у девочки сама собой осталась капелька металла, как слезинка – капля, которой изначально не было в проекте. Скульптор не стал ее, однако, удалять, и та слезинка навсегда осталась на лице у девочки.

Но если вы мне скажете, что это был простой дефект литья и что не коснулась этого памятника рука Бога, то я вам все равно не поверю…