Поможет ли раздельный сбор мусора решить проблему городских свалок

Недавно в Волгограде побывал эксперт Гринпис России, координатор Токсической программы Александр Цыганков. Поводом для визита стала проблема отходов: всемирно известное общественное объединение давно выступает за раздельный сбор мусора и развитие системы переработки.

Две сотни волгоградцев подписали обращение к областному правительству на сайте Гринпис России. Такие обращения – о внедрении системы раздельного сбора мусора – активисты направляют во все регионы. Александр Цыганков приехал, чтобы лично пообщаться с единомышленниками и донести до властей свои предложения. Об этом он рассказал в интервью "Волгоградской правде".

– Александр, что за акцию проводит ваша организация?

– О проблеме отходов мы говорим уже больше 10 лет. Пытаемся объяснить людям: все, что их беспокоит, – полигоны старые, новые, мусоросжигательные заводы, которые вызывают страшные социальные протесты, – можно устранить. Сделать так, чтобы мусор не появлялся. Да, это идеальная ситуация, но если наладить систему переработки, из бутылки, например, вместо того, чтобы везти на полигон, можно будет просто сделать новую. Раздельный сбор позволяет сделать переработку эффективной, облегчить. И это наиболее понятная для простого человека сторона процесса: то, что можно переработать, кладем в один пакет, что нельзя – в другой, вот и все.

Сейчас у нас началась подписная кампания «Миллион за раздельный сбор». Мы с коллегами обращаемся к руководителям всех субъектов Федерации, ездим по городам страны, вот я приехал в Волгоград.

– Вы первый раз здесь?

– В Волгограде я родился и вырос.

– Для большинства людей вред от мусора заключается в антисанитарии. Чем еще опасны непереработанные отходы?

– Каждое мусорное ведро присоединяется к 50-ти еще таким же из вашего подъезда. Потом это все везется куда-то, где соединяется с другим мусором. Что происходит дальше? Физико-химические, биологические реакции. Органика начинает бродить, неорганические отходы начинают источать… Ну, на полигонах это называют фильтратом. Это такая жидкость, квинтэссенция всего, что есть на полигоне. Вместе с продуктами брожения она стекает либо в почву, а оттуда в грунтовые воды, реки и так далее. Либо все скапливается на специальной прослойке, откуда потом жидкость откачивают и прогоняют через фильтры.

У тех, кто работает с отходами, сама свалка называется «тело». Тело свалки. Вот в нем накапливается метан. В сердцевине свалка нагревается где-то до 60 градусов. Нередки случаи, когда происходят взрывы. Если вдруг сильное солнце, какая-то искра, свалка легко загорается. Выделяются токсические вещества, которые попадают в воздух. Это не только неприятный запах…

По долгу работы мне приходится ездить на свалки и полигоны. Сложно забыть, как ты ходишь полю, смотришь на лес… сверху. Ты понимаешь, что это высота где-то седьмого этажа, а все, что у тебя под ногами и до уровня земли – мусор. Это ситуация Московской области, но и для других регионов уже не фантастика. Причем вглубь еще примерно столько же – тоже мусор. И ты ходишь, чувствуешь, как начинает кружиться голова, подкашиваются ноги… Это свалочный газ. Рядом с полигоном есть населенные пункты. Кто-то даже строит коттеджный поселок. Это в голове не укладывается, но тем не менее.

– Фактически без поддержки властей проблему не решить. Нужны финансы, организация…

– Давайте формулировать правильно. Не «без поддержки властей не решить», а «проблема не должна решаться активистами». Это наше с вами право на благоприятную окружающую среду. В Конституции оно зафиксировано. Когда мы маленькие, мы с проблемой идем к маме. Когда большие – к представителям власти. Это не значит, что общественные организации не готовы помогать. Мы постоянно это делаем. В Саранске компания, занимающаяся вывозом мусора, выпускает учебники для школьников и детского сада, в которых учит азам обращения с отходами. Финансовой выгоды это не приносит, но они понимают, что это важная составляющая культуры, и дети потом вырастут… Бизнес занимается, общественники занимаются. Дело за властью.

– Насколько серьезно власти воспринимают вашу организацию и саму акцию?

– Я бы сместил акценты. Важнее сфокусироваться на том, как власть относится к проблеме мусора. Есть свалки, которым уже по 30-40 лет. В некоторых емкость закончилась 10 лет назад, в некоторых недавно. Это не наши домыслы, есть отчеты Росприроднадзора, Счетной палаты и прочих органов.

Для власти практически в любом регионе вопрос мусора очень тревожный. Но эта тревожность заставляет бросаться к решениям простым в краткосрочной перспективе, но создающим только новые проблемы в перспективе долгосрочной. Если сейчас по-быстрому выкопать новую яму в земле и кидать туда, проблема ближайших 5-10 лет будет решена.

Но проблема гораздо глубже, и решать ее нужно по-другому. Мы пытаемся бороться с предубеждением, что раздельный сбор это что-то немыслимое. Что мы сегодня слышим от властей: нет предприятий по переработке, люди мимо урн кидают, надо сначала их воспитать…

– Это, кстати, тоже вопрос…

– Если мы выбираем одну проблему, надо пытаться решать ее. Понятно, что зачастую они взаимосвязаны. Но когда мы садимся и говорим: «Давайте сейчас напряжемся и подумаем, как организовать раздельный сбор мусора», а тебе начинают рассказывать, как в подъезде лампочки выкручивают… Если честно, это похоже на уход от разговора.

Убежден, процент людей, необходимый, чтобы процесс в обществе запустился, безусловно есть. Это показывают любые эксперименты в городах, когда запускаются пилотные проекты. К тому же, когда ты стоишь, грубо говоря, перед вопросом – утонешь ты в мусоре через 50 лет или все таки цивилизация поживет подольше – руководствоваться логикой «а что, если» нельзя. Если сначала будут ломать контейнеры, надо ставить новые, принимать законы, разрабатывать меры экономического стимулирования.

– Даже если сейчас затратно кардинально браться за решение, в конечном итоге это ведь экономически выгодно?

– Да, но на личном уровне я вам советую про это забыть. Почему? Мне кажется важным вот что: сколько бы кто ни заработал на любой стадии этого процесса, нас, людей живущих сегодня, должно интересовать не это, а то, каким воздухом мы дышим. Сжигать мусор – самое дорогое решение и отнюдь не хорошее. Но даже если бы переработка была убыточной (с некоторыми видами мусора так и есть), это нужно делать. Это не вопрос заработка денег. Наше право на качественную жизнь стоит во главе угла. Есть научные работы, свидетельствующие о росте количества многих заболеваний у людей, живущих рядом со свалками, полигонами, мусоросжигающими заводами. Это не дискуссионный вопрос.

– Я хочу понять: мусор сжигают, захоранивают, но свалки продолжают расти?

– Да. Так и есть. Это абсурд, но остается только взять и решать проблему. Раздельный сбор отходов – не самоцель нашего проекта, это фасад. Главное – запустить реакцию, которая приведет к созданию системы переработки.

– Что можно сделать уже сегодня?

– Проблему можно значительно уменьшить на очень примитивном уровне. Если отделять пищевые отходы от непищевых. Из органики можно создавать удобрения для почвы. Вместо того, чтобы делать полезные дела, мы делаем проблемы. Жители города, как ни парадоксально, ощущают это меньше. А вот если поговорить с теми, кто живет в области, недалеко от полигона… Они могут много рассказать, и это будет уже не теория.

DNG