«Он вчера не вернулся из боя»

Хочу рассказать о моем дедушке, участнике Великой Отечественной войны Дмитрии Ивановиче Агееве, который погиб в декабре 1943 года в боях за Белоруссию. До войны Дмитрий Иванович жил с родителями в хуторе Манойлин Клетского района Сталинградской области, работал ветеринаром, животноводом.

В 1932 году мой дед женился на Марии Поповой, а три года спустя его призвали в армию. Во время службы участвовал в военных действиях на озере Хасан. В 1938 году после возвращения домой его назначили управляющим вторым отделением совхоза «Пролеткультура». В сентябре 1939 года в семье Агеевых родился долгожданный первенец. Счастью родителей не было предела, через год они ждали рождения второго ребенка, но в хутор пришла страшная весть – началась война.

Второй сын родился уже без отца. Минули долгие, страшные четыре года. Пришел май 1945 года. Притихший в горестном молчании хутор ожил – пришла долгожданная, желанная победа! Но в доме Агеевых не слышно песен. Мария, которой едва перевалило за тридцать, молча оплакивала свою горькую вдовью долю. От тяжких мыслей отвлекает четырехлетний Сашок. Не понимает еще, какое это горе – потерять кормильца. Юра повзрослее, ему уже шесть. Поэтому он не разделяет Сашкиного веселья, исподлобья глядит на мать. «Мам, почему Лешкин папка пришел с войны, а наш нет?» Потемнело в глазах Марии. «Не пришел потому, – выдавила она, – что погиб наш папка. И уже никогда не придет». Мария Александровна, сдерживая рыдания, посадила ребят рядом с собой, вытащила из комода и дала потрогать треугольники папиных писем с фронта. Каждый День Победы с тех пор начинался у Агеевых чтением фронтовых писем, с вопросов и рассказов об отце.

Письма с передовой

«Добрый день премного уважаемая дорогая семья: жена Маня и сыны Юра и Шура. Сообщаю вам, что я жив и здоров, чего и вам желаю. ...Сегодня выбрал свободную минутку и имею при себе чернила и ручку, которого удовольствия давно не представлялось и возможно дальше не представится. Если бы от тебя доходили письма я бы с великим удовольствием их читал, а то получил их всего-навсего 2, за которые я тебе очень благодарен и которые я все время ношу при себе. Что касается моей службы, то можешь поздравить нас с взятием г. Гомеля. Вот закончим с гитлеровской сволочью, а это не так осталось много, тогда снова заживем. Вот и все дорогая Маня пером все не опишешь. Дорогие детки, растите крепкие и слушайтесь маму. Передавай от меня всем родным и знакомым горячий привет, но и затем до свидания, с горячим поцелуем ваш отец».
«Здравствуйте, родные. Получил еще одно дорогое для меня письмо за долгие 16 месяцев. Не могу передать радости. Вместе со мной радуются и мои товарищи. Они знали, сколько волнения я пережил, ожидая весточки от вас…» И так забота, тревога, любовь звучат в каждом из 26 сохранившихся писем. Среди них и документов, связанных с памятью об отце, хранится извещение о его гибели, датированное маем 1945 года. Повзрослели сыновья, и теперь к обычному ритуалу все настойчивее прибавлялись разговоры о поиске могилы отца. И полетели во все концы страны письма-запросы. Каждый ответ читали с трепетом, но долгое время содержали они только советы, куда еще можно обратиться. Лишь много лет спустя после окончания войны удалось найти могилу отца – в деревне Кожакино Гроднецкого района, Витебской области. Там, на белорусской земле, мать и сын встретили женщину, бывшую медсестру Таисию Левадную, которая вынесла смертельно раненого лейтенанта Агеева с поля боя. Позже Таисия Александровна описала им последний день дорогого человека.

«...Я вытащила с поля боя 217 человек. Но вашего отца никогда не забуду. Рота пошла в наступление, немцы начали отходить. Ваш папа нарвался на мину. По глубокому снегу ползком я стала вытаскивать его, «кукушки» заметили нас. Ползти приходилось почти под снегом. Дмитрий Иванович чувствуя, что я выбиваюсь из сил, стал просить, чтоб я его бросила и ползла одна. Но я вытащила его к линии железной дороги. Дорогие мои, я перевязала его и сама чуть не потеряла сознание. Подошли два санитара и унесли лейтенанта на носилках. Он очень много потерял крови. Зима, холод. У меня была не голова, а льдинка. Снег таял и тут же застывал льдом. Когда я очнулась, его уже увезли в санроту вместе с Аввакумовым, которого я тоже вытаскивала. По всей вероятности погиб ваш отец от потери крови. Вот все, что я помню о вашем отце и муже Агееве Дмитрии Ивановиче. Ни стона, ни страдания от боли он не издавал, только чувствовалось, что ему плохо, ибо рука, которой он держался за меня, постепенно слабела и под конец я сделала ремень, подхватила его через плечо и так тащила. Шинель моя была в нескольких местах прострелена, но в него ни одна пуля не попала. Дорогие мои сыновья и жена Дмитрия Ивановича, помните, что он до конца выполнил долг перед Родиной и был ей верен до последнего дыхания, честь и слава ему. Не подумайте, что это легенда».

Солдатский обелиск собрал трех самых родных для погибшего солдата людей: жену и обоих сыновей. Они объехали ближайшие деревни, где шли бои, побывали в одной из них на поляне Памяти, где каждый год в День Победы собираются все жители за общим столом, встретились с людьми, которые бережно ухаживают за обелиском. Они убедились, что на земле, где каждый четвертый погиб, священна память о павших.