Там, где горит «Стальное пламя»

К исходу декабря сорок второго года были сорваны планы Гитлера спасти окруженную под Сталинградом армию Паулюса. Вскоре по окончании войны в память о событиях тех дней бывший командующий Сталинградским фронтом генерал Андрей Еременко предлагал установить в хуторе Верхне-Кумском нынешнего Октябрьского района фигуру советского солдата, отлитую из чистого золота. А сейчас там стоит монумент «Стальное пламя» как символ массового героизма красноармейцев, остановивших и уничтоживших на этих рубежах бронированную армаду Манштейна, рвавшуюся к Сталинграду.

«Я вас выручу»
Эти слова из радиограммы генерала Манштейна генералу Паулюсу передавались в окруженной под Сталинградом группировке как последняя надежда на спасение.
Меры по освобождению окруженных ударом извне гитлеровская ставка начала принимать сразу же после того, как замкнулось кольцо окружения вокруг шестой полевой и четвертой танковой армий вермахта. Двадцать восьмого ноября сорок второго года любимец Гитлера генерал-полковник Манштейн был назначен командующим группой армий «Дон», предназначавшейся для прорыва кольца окружения.
В самом начале декабря красноармейской кавалерией, преследовавшей отступавшие румынские части, была предпринята попытка с ходу овладеть Котельниково. Разведка узнала при этом у местных жителей, что на железной дороге несколько суток гитлеровцы днем и ночью разгружают эшелоны с боевой техникой. Причем многие танки были окрашены в желтый цвет пустыни – их срочно перебросили под Сталинград из Африки, из действовавшей там армии Роммеля, и даже не успели перекрасить. Практически возле каждого дома стояло тогда по фашистскому танку либо самоходному орудию. В том числе – тяжелые танки Т-IV «Тигр». «Скоро мы врежем вашим Иванам!» – хвастливо заявляли гитлеровцы жителям Котельниково. Но обратно не вернулся ни один – все они погибли в боях у Верхне-Кумского, Нижне-Кумского, Верхне-Яблочного и других хуторов, разбросанных в донских степях нынешних Котельниковского и Октябрьского районов.
Бросок на Сталинград
Ранним утром двенадцатого декабря после массированной артподготовки и налета авиации ударная группировка «Дон», насчитывавшая до четырехсот танков, перешла в наступление. Находившиеся на ее пути части 51-й армии генерала Труфанова отошли на рубеж реки Аксай Есауловский.
– Величайшая заслуга наших частей, вступивших в неравный бой с группой войск Гота – Манштейна, – писал в своих мемуарах генерал Еременко, – состоит в том, что они ценой неимоверных усилий и жертв выиграли восемь дней драгоценнейшего времени, необходимого для подхода резервов, чем спасли положение. Особенно выделились 1378-й стрелковый полк (командир – подполковник Михаил Диасамидзе) и 55-й отдельный танковый полк (командир – подполковник Ази Асланов).
Когда эти части заняли позиции от Капкинки до Громославки, им был дан приказ удерживать их три дня, чтобы дать возможность Второй Гвардейской армии занять оборону на реке Мышкова. Вместо этого они продержались пять дней. Трижды за это время Верховный главнокомандующий Иосиф Сталин выражал благодарность бойцам и офицерам, сражавшимся на подступах к Верхне-Кумскому. «Ни шагу назад! Отличившихся бойцов и офицеров представить к правительственным наградам», – говорилось в шифрограммах Главковерха.
Хуторок в степи
Много раз хутор Верхне-Кумской переходил в те дни из рук в руки. Члены поисковых отрядов, которые проводят там раскопки, находят в окопах красноармейцев на территории хутора не останки солдат, а только слой пепла вперемешку с металлическими вещами. Видимо, гитлеровцы использовали огнеметы, сжигая с их помощью заживо стоявших здесь насмерть красноармейцев.
Полторы тысячи авианалетов было совершено на Верхне-Кумской за время этих упорных боев, сброшено восемь тысяч авиационных бомб. Тысячи наших бойцов полегли в боях за этот небольшой степной хуторок.
Когда девятнадцатого декабря гитлеровцы всё же заняли Верхне-Кумской, они собрали остававшиеся там тела красноармейцев, – как раненых, так и убитых, – побросали их в колодец в центре хутора и закопали его. Примерно там, на месте этого колодца, и был установлен в наше время монумент «Стальное пламя», ставший символом Октябрьского района, как и сражения с Манштейном в целом.
В боях под хутором Нижне-Кумским красноармеец Илья Каплунов при отражении атаки врага подбил пять немецких танков из противотанкового ружья и противотанковыми гранатами. Осколком снаряда ему оторвало левую ногу, но он меткими выстрелами из ПТР подбил еще три танка. В это время ему оторвало левую руку. Истекая кровью, Илья Каплунов противотанковой гранатой подбил еще один, девятый танк, и сам погиб смертью героя.
Ночной штурм Котельниково
К вечеру восемнадцатого декабря Вторая Гвардейская армия под командованием генерала Малиновского совершила марш к реке Мышкова и заняла по ее берегам оборону. Всю последующую ночь и утром бойцы ее слышали канонаду, доносившуюся со стороны Верхне-Кумского, которая утихла лишь в одиннадцатом часу дня.
– Теперь надо ждать в гости танки! – сделали вывод бойцы.
Ждать долго не пришлось. И пять суток, начиная с этого момента, шли страшные бои на реке Мышкова. Но фашистская армада была окончательно остановлена и перемолота стоявшим насмерть красноармейцами.
После разгрома войск Манштейна седьмой танковый корпус генерала Ротмистрова начал преследовать противника. Двадцать восьмого декабря советские танкисты вышли на окраину Котельниково, в котором засела дивизия СС.
– Тогда было принято решение, – вспоминает волгоградец Анатолий Козлов, почетный житель города Котельниково, – силами двух бригад корпуса нанести по немцам удар с фронта. А нашей восемьдесят седьмой танковой бригаде под командованием полковника Егорова было приказано зайти на город с тыла.
– Зима была, помнится, снежной, морозной, – говорит Анатолий Венедиктович. – Я ехал на броневике. Обойдя Котельниково с тыла, мы вышли на немецкий аэродром и с ходу им овладели. На нем стояли полтора десятка «юнкерсов», готовых к вылету в любой момент. Мы ворвались в блиндаж. Смотрим – там чай стоит горячий на столе, пар из стаканов идет… Судя по всему, здесь только что были летчики. Но, едва услышав рокот танковых моторов, фашистские асы пустились бежать.
Котельниково наши войска штурмовали в ночь с двадцать восьмого на двадцать девятое декабря сорок второго года. И уже двадцать девятого декабря седьмой танковый корпус полностью овладел городом. Были захвачены богатые трофеи: эшелоны с танками, обмундированием, боеприпасами и продовольствием. На ящиках с продовольствием было написано: «Только для немцев!»
Был также захвачен огромный, в несколько ярусов, склад двухсотлитровых бочек с бензином. Все это предназначалось танкистам Манштейна, а досталось корпусу генерала Ротмистрова…
– Все мы были рады необычайно, – вспоминает Козлов, – ведь это была наша первая крупная победа после начала Сталинградской битвы.
Банкет под Новый год
А командующий седьмым танковым корпусом генерал Ротмистров решил там же, в Котельниково, устроить праздничную встречу нового, 1943 года. Подходящим для таких торжеств оказалось здание, располагавшееся неподалеку от железнодорожного вокзала.
Для участия в торжествах Ротмистровым были приглашены многие видные военачальники, находившиеся в районе Сталинграда. В том числе – начальник Генштаба генерал Василевский, командующий Второй гвардейской армией генерал Малиновский, командующий Бронетанковыми войсками Красной Армии генерал Федоренко, начальник войск связи генерал Пересыпкин…
На столах были расставлены колбасы и сыры, дорогие, редкие напитки, включая шампанское. Небывалая роскошь по тем временам!
Солдаты кинулись к захваченным гитлеровским «юнкерсам». Снимали с самолетов часы на память. Танкисты подгоняли танки к цистернам со шнапсом, заливали им запасные топливные баки. А на центральной площади Котельниково беспрерывно била зенитная пушка, салютуя таким образом крупной победе наших войск…
Так были развеяны последние надежды гитлеровцев на прорыв кольца окружения, замкнувшегося на Дону. Так был решен исход сражения под Сталинградом. Хотя окруженная в его районе армия Паулюса отказывалась капитулировать еще более месяца.