В городской школе нет ни воды

Сигналы SOS волгоградская школа № 114 посылает властям города уже несколько десятков лет. В здании, где учатся дети, нет водоснабжения и канализации, туалет на улице.

Впрочем, жители окраинного села Песчанка, на территории которого расположено образовательное учреждение, отчаялись решить не только эту проблему. О том, в каких условиях приходится жить в 21-м веке людям с городской пропиской, узнал специальный корреспондент «ВП» СЕРГЕЙ ВОЛОШИН.
Дальше – пешком
Доехать до Песчанки – задача не из легких. Единственный автобус маршрута № 89, который сюда «заглядывает», редко соблюдает график. То ли по причине плохой наполняемости, то ли дисциплины водителя. Как и предупреждали местные жители, ждать его пришлось целый час. И это еще считается, повезло.
Цена проезда – 20 руб­лей вместо 15 рублей стандартного тарифа по городу. Протяженность маршрута – 31 километр. Впрочем, Песчанка не так уж далеко от Волгограда. Просто автобус сначала заезжает в другой поселок – Горьковский, и только потом возвращается по калачевской трассе назад. Последний рейс из центра города – около 18 часов. Дальше – или на такси, или пешком.
Чтобы решить транспортный вопрос, с тех самых пор, когда в 2005 году бывшую сельскую территорию присоединили к Советскому району Волгограда, жители к каким только мэрам и депутатам не обращались. Но все без толку. На все просьбы ответ один: отдельный маршрут на Песчанку экономически не выгоден.
«Удобства» железного сарая
Видимо, в силу той же логики и другие блага цивилизации, привычные для жителей миллионного мегаполиса, недоступны тем горожанам, кто прописан в Волгограде, но живет в поселке Песчанка. Вот, например, местная школа № 114. Здесь нет ни водоснабжения, ни канализации, ни, разумеется, туалета в здании. Дети бегают на задний двор, где стоит металлический фургончик с двумя дверями под большим замком без опознавательных отметок.
Но играющие рядом в футбол Сергей, Егор, Игорь и Максим нас успокаивают:
– Когда начнутся занятия, замок снимут и двери откроют, – деловито поясняют ребята. – И там, на внутренней стороне двери, все написано: девочкам – налево, мальчикам – направо.
И добавляют: «Мы уже привыкли. А вот малыши-первоклашки, особенно зимой, очень страдают из за этого железного сарая».

Льются только обещания
Рядом со школой – колодец, из которого качают воду в учебное заведение. По словам жителей Песчанки, здесь это считается большим благом современной цивилизации. До 2007 года не было даже этого.
Зачерпываем воду. Качество, на первый взгляд, оставляет желать лучшего. Жители говорят – вода на вкус очень специфическая, в ней много соли. А дети предупреждают – близко к колодцу лучше не подходить, можно провалиться.
– Отсутствие центрального водоснабжения и канализации – проблема не только школы, но и всего поселка, – поясняет представитель совета ТОС «Песчанка» На­талья Рухлина. – Раньше мы были в административном подчинении Калачевского района, потом – Городищенского, затем – в составе Горьковского поселкового совета. Теперь вот по паспорту живем в Волгограде. А если оглянуться вокруг – то в отсталой деревне.
Наказы решить коммунальные проблемы Песчанки жители села кому только не давали. И мэру Волгограда Роману Гребенникову, и депутатам всех мастей и уровней. Обещания отовсюду лились рекой. Но только ими дело и ограничилось. Единственные, кто хоть чем то помогли Песчанке – это…иностранцы.

Дорога из Австрии
Представители австрийской организации «Черный крест», занимающейся поиском и перезахоронением погибших солдат, профинансировали установку на окраине села памятного знака жертвам Второй мировой войны. Шефство над ним взяли школьники и местные жители. А иностранцы в благодарность сделали в Песчанке дорогу.
– Они проложили нам добротный участок на центральной улице – от главной площади, где останавливается автобус, до самого памятника, – рассказывает зампредседателя ТОС На­-
та­­лья Тетерина. – Мы думали, у городских властей проснется совесть и они сделают оставшуюся часть улицы. Стыдно ведь, даже перед иностранцами. Но куда там…
Ни асфальта, ни уличного освещения в Песчанке так и не дождались. Как начинается осень, здесь сплошные грязь и темень. Люди тонут в резиновых сапогах, «скорые» не могут доехать до больных.
– Несколько лет просим мэрию Волгограда, районные власти сделать нам всего-навсего один участок дороги. Ну не австрийцев же опять просить? – задаются вопросом жители.
Или заболеют,
или сгорят
Местная активистка Надежда Кулешова говорит, что ее мечта – вернуть Песчанке былую славу зеленой зоны, куда раньше приезжали тысячи волгоградцев. Но пока энтузиасты работают в одиночку, без поддержки властей – организовали ремонт помещения ТОС, посадили деревья, начали приводить в порядок памятники, заложили сквер Победы.
Народ охотно выходит на субботники, убирает, красит. Но отсутствие воды и канализации сводит на нет все мечты и планы. Например, удивительные по красоте местные пруды уже стали не пригодными для купания – в них обнаружена кишечная палочка. Теперь родители боятся за своих детей – не дай бог, вспыхнет эпидемия.
А тут еще пугают тревожными прогнозами спасатели. Песчанка – одна из самых пожароопасных зон. Дома здесь ветхие, проводка старая, многие еще пользуются печами. Если село вспыхнет – тушить нечем. Будет большая беда.

В планах
не значится
Знают ли об этом власти города и Советского района? Безусловно, да. Что нибудь делают для жителей? Увы, нет.
– Это давний вопрос, – оправдывается первый заместитель главы администрации Советского района Артемий Чуйков. – Но мы планируем пробурить глубинную скважину и обу­строить ее – уже в 2016 году. Это снимет напряженность с водоснабжением Песчанки.
И добавляет – частично. Что касается централизованного водоснабжения и водоотведения, то: «К сожалению, в ближайшей перспективе данные работы не предусмотрены», – выносит «приговор» чиновник.
Видимо, у жителей Песчанки остается единственный выход: писать письмо австрийцам.
Святослав Мурунов: «Волгоград пока еще «спящий» город»
Фото penza.ru
взгляд со стороны
Известный урбанист Святослав Мурунов провел в Волгограде образовательный семинар и открытую лекцию, собравшую неравнодушных горожан. В России этот специалист известен своими работами по брендингу территорий в Казани, Сочи, Саратове, Саранске, Петербурге, Орле, Ярославле, Калуге, Пензе. Мы спросили, что он думает об особенностях Волгограда.
Волгограду не хватает диалога
– Ваши впечатления о нашем городе – хотя бы в первом приближении?
– Я был здесь несколько раз – и достаточно давно, и совсем недавно, с экспедицией по Волге. Знаю историю Волгограда. Общаясь с вашими городскими активистами, могу судить о социальных процессах, которые тут происходят. Впечатление от города сложное, многослойное. Ему явно пока не хватает диалога. Есть достаточно сильный бизнес, это видно хотя бы по тому, где и какие новостройки появляются. Есть сложная индустриальная история с брошенными промзонами, которые каким то образом переосмысляются. При этом сразу бросается в глаза, что город обладает полным набором социально-экономических проблем.

– Исходя из каких внешних признаков вы сделали такой вывод?

– Это сразу считывается с буферных мест – вокзал, автовокзал, аэропорт – по тому, какие сценарии там происходят. В этом плане Волгоград – еще спящий город. Хотя в аэропорту висит табличка «Приветствуем участников будущего чемпионата», внешним антуражем пока все и заканчивается. Я прилетел ночью и видел людей, которые собирались ночевать на лавочке около аэропорта, потому что до дома добраться не могут, а денег на такси нет. И рядом грызущиеся таксисты, которые согласны везти этих несчастных двадцать километров до центра за тысячу рублей.

– Но все это можно исправить, и к чемпионату мира это будет другой аэропорт…

– Не сомневаюсь. Но это ведь частность, а перемены нужны коренные. В головах нужны перемены. Мне запомнилась фраза, сказанная кем то из волгоградцев: «Из-за того, что здесь река делает резкий поворот на 90 градусов, мы друг с другом не можем договориться». Город противоречивый, потому что ему не хватает прежде всего широкой общественной дискуссии. Причем дело даже не в ее наличии, а в ее качестве.
Переименование
проблемы не решит
– Идут споры о переименовании Волгограда, возвращении ему прежнего имени «Сталинград». Есть в этом смысл, как вы полагаете?
– В городе есть определенный запрос на идентичность, но, к сожалению, он проявляется только в попытке вернуть старый культурный код. Это говорит о том, что творческие личности, городские сообщества не включены в городскую повестку. Иначе дискуссия шла бы совсем по-другому. Великую историю Сталинграда можно проявить через художественный фильм, через какую-то выставку, через крупные мемориальные мероприятия, но уж никак не через переименование сложного города-миллионника. Да и стоит задуматься, кто предлагает это переименование? С какой целью?

– Одна из мотивировок – весь мир знает Сталинград, а не Волгоград.

– Вам хочется динамики, развития, внешнего проявления того, что Волгоград меняется. Но переименовать город – это путь наименьшего сопротивления. Нужно думать о том, что мы можем предложить миру сейчас. Даже в уникальном речном порту с действительно уникальным архитектурным сооружением стены оттегированы надписью «Туалет находится в здании администрации». Сооружение недоиспользовано с точки зрения речного транспорта, недозагружено как общественное пространство, деградирует. То есть даже реальный туристический артефакт, который мог бы включать много функций, не живет или живет не до конца. Чтобы загрузить его, нужны сомасштабные ему процессы.
Нельзя оставаться
«городом Мамаева кургана»
– Противники переименования говорят об «усталости» от военной истории и тяжелого прошлого. Мол, мы слишком на этой теме зациклились. Вы тоже так считаете?

– Мне кажется, проблема в том, что вы эмоцио­нально цепляетесь за серьезные и действительно важные явления, когда Волгоград был городом мирового значения. Ведь перед Великой Отечественной войной Сталинград знал весь мир, его ставили в один ряд со столичными городами. А что нового возникло сейчас? Я не знаю ни одного современного художника из Волгограда, ни одного современного писателя из Волгограда, ни одного изобретателя из Волгограда. Даже локального бренда из Волгограда, который бы стал федеральным. Вполне возможно, они есть, но я их не знаю, это проблема позиционирования, коммуникации.

– Один из мощных визуальных символов Волгограда – главная высота России, Мамаев курган.

– Нужно понять для себя – это туристическое пространство, где проходят неординарные культурные события, или это просто памятник, которым он был и тридцать лет назад? Если мы говорим о туризме, тогда какой это туризм? При­й­
­ти, сфотографировать, купить сувениры и уйти? Мамаев курган стал чем-то новым в городе? В этом плане вам сложнее всего, потому что у вас есть этот один огромный, великий артефакт, по сравнению с которым все остальные просто маленькие. Волгограду нельзя вечно оставаться «городом Мамаева кургана», иначе он просто перестанет развиваться.

– Что же можно предпринять для изменения ситуации?

– Ничего нельзя изменить извне, поиск для Волгограда нового смысла, содержания – результат сложной коллективной деятельности. Только при взаимодействии предпринимателей, администрации, творческих активистов вы можете «родить» что-то еще. Город – это сложный феномен со своим архитектурным рельефом, социальной идентичностью (известные люди, городские сообщества и даже городские сумасшедшие), культурными кодами (были, легенды, мифы, обычаи, символы). Нужно запускать процессы, которые помогут людям стать активными. Городские активисты, на мой взгляд, – ценность любой территории. Если в городе есть эксперты и развитые сообщества, они могут взять на себя роль медиаторов, переговорщиков с властью, социальных проектировщиков. Этим и нужно заниматься в первую очередь.

DNG