Борис Рубашкин: «Мои корни – в казачьей Даниловке»

На сегодняшний день в мире разошлись более десяти миллионов дисков с записью «Казачка» в исполнении Бориса Рубашкина.

Это неудивительно: корни нынешнего почетного гражданина города Зальцбурга – в казачьем крае, в Даниловском районе нашей области. С разговора об этом мы и начали интервью со знаменитым певцом.

Эмигранты Россию не предали

– Борис Семенович, расскажите о своих даниловских корнях. – Корни мои – хутор Заполянка, некогда Усть-Медведицкого округа Всевеликого войска Донского, а ныне – Даниловского района Волгоградской области. В 1905 году там родился мой отец, Семен Терентьевич Чернорубашкин – так правильно звучит наша фамилия. Он и сейчас есть, этот хутор. Но ни одного Чернорубашкина там не осталось. В возрасте восемнадцати лет отец, вместе со многими другими эмигрантами того времени, выехал из России в Турцию. А вскоре болгарский царь Борис III открыл для них границу – в благодарность за то, что в 1878 году русская армия освободила эту страну от турецкого владычества. Там в 1932 году я и родился.

– Русским песням вас тоже отец научил?

– Петь я учился вместе с детьми русских эмигрантов, которые собирались у нас дома. Мы исполняли народные песни, романсы – и «Из-за острова на стрежень», и «Дубинушку»… Так со временем и сложился мой репертуар.

Из ресторана – в оперу

– Борис Семенович, насколько знаю, в молодости вам приходилось выбирать между увлечением танцами, спортом и пением…

– Повзрослев, я окончил университет в Праге, а 1962 году эмигрировал в Австрию. Там мне пришлось начинать все с нуля, трудиться рабочим на заводе. Затем я стал танцором, выступал в известных профессиональных коллективах Вены. Потом пел в ресторане «Жар-птица». Послушав мое пение, одна женщина сказала мне: «Сын мой, вы не рождены для этого ресторана!». Я удивился: «А для какого ресторана я рожден?». Вместо ответа она пригласила меня учиться вокалу. Оказалось, что это была Мария Бранд, профессор Венской консерватории. Я начал брать у нее уроки оперного пения. А когда через некоторое время был объявлен конкурс на место баритона в Зальцбургской опере, я стал в нем победителем. Так и попал в Зальцбург.

– А когда вы начали выступать с концертами русских песен?

– Уже в девяностые. Пата Бурчуладзе, солист, с которым мы пели в Венской опере, пригласил однажды меня в гости. Дома у него были незнакомые мне люди. Один из них сказал, что приглашает меня на гастроли в Россию. После четвертой рюмки водки меня можно пригласить хоть в Токио! Я дал тому мужчине адрес, визитную карточку. Оказалось, что это – Владимир Панченко, директор «Росконцерта». Был 1990 год. Когда я приехал в Москву, первым делом спросил: «Что я могу здесь петь и что запрещено?» Мне ответили: «Можете петь все, что захотите». С тех пор я дал России триста сорок восемь концертов.

Александров, Ошанин, Кобзон…

– За столь долгую концертную деятельность в нашей стране вам наверняка довелось познакомиться с российскими знаменитостями...

– Один из таких людей, композитор и дирижер Борис Александров, сын автора мелодии Гимна Советского Союза и России, автора песни «Священная война» Александра Александрова, приглашал меня в гости к себе. Там он сказал мне: «Я слышал, что вы исполняете песню «Вставай, страна огромная!». Но она не для солиста, а для хора». Я подумал, вот сейчас получу по первое число за то, что не спросил у него разрешения. Сказал: «Если вы мне запретите, то я не буду эту песню петь». «Нет, наоборот! – ответил Борис Александрович. – Ведь наши певцы забыли эти песни, они их не поют уже». А однажды ко мне подошел человек и сказал, что в тексте песни «Эх, дороги» в моем исполнении также имеется ошибка. «А вы откуда это знаете?» – спросил я. «Да дело в том, что текст этой песни написал я», – ответил он. Это был поэт Лев Ошанин. Помню и другой интересный случай. Прямо во время моего концерта в первом ряду встал один человек. Повернулся к залу, сделал жест рукой, и публика притихла. А он так обратился ко мне: «Уважаемый господин Иван Ребров…» В целом он мне пожелал в своих словах все- го хорошего. А потом пришел ко мне, сказал, что зовут его Иосиф Кобзон. Правда, имени этого я тогда еще не знал.

– А кого вы считаете лучшими исполнителями русских песен на сегодня?

– Тех песен, что пел еще Шаляпин? Не слышал я что-то, чтобы кто-либо из артистов в нынешней России исполнял песню про Стеньку Разину или же «Очи черные». Сейчас российские певцы выходят на эстраду, но после песен, исполненных ими, в душе не остается ровным счетом ничего…

DNG