«Было ощущение, что началась атомная бомбардировка»

Оксана Сергеевна Малько вспоминает Ташкентское землетрясение 1966 года. Бывшая жительница столицы совесткого Узбекистана Оксана Малько переехала в Волгоградскую область почти два десятка лет назад. С Ташкентом у нее связаны и счастливые, и драматические моменты жизни.

Дорога длиной в полтора месяца

– До войны родители и моя старшая сестра жили в Карелии. В 1941-м, вскоре после начала войны, начали наш город Сегежа бомбить, и тогда семья последним поездом, который уходил с эвакуированными, отправилась в Караганду. Ехали месяц и 19 дней. Отец, работавший прежде директором училища, где готовили специалистов по бумажной промышленности, ушел на фронт. Под Сталинградом его тяжело ранили, потом комиссовали. А после войны отцу как специалисту предложили ехать туда, где есть бумажные комбинаты. Насоветовали выбрать Ташкент, где он может выжить с двумя детьми и квартиру дадут.

– У Ташкента всегда была репутация «города хлебного».

– Он всех принимал – русские, узбеки, татары, евреи… Атмосфера просто великолепная. Жили одной семьей, будто родственники. Если что готовили, обязательно приносили угощение соседям. И так было вплоть до начала 90-х, когда некоренному населению стало там неуютно.

– До случившейся трагедии вы знали, что в Азии случаются землетрясения?

– Конечно. Ведь в сороковых годах было страшное бедствие в Ашхабаде. И хоть в газетах не писали, люди знали об ужасных жертвах из рассказов бывших ашхабадцев, которые переехали в Ташкент. Но у нас небольшие подземные толчки никого особо не волновали.

В макинтошах и ночнушках

– Итак, 1966 год…

– Когда случилось землетрясение, я была на седьмом месяце беременности, муж – в армии. Первое ощущение от толчка – на меня падает угол дома. Рев и гул подземный – непередаваемый. Я проснулась и буквально завопила: "Мама!" Ужас был дикий. Мама выходит из другой комнаты и с олимпийским спокойствием говорит: это не война, это землетрясение. А ее подруга, ночевавшая у нас, в ночнушке пулей вылетела во двор. Она жила в Таджикистане и лучше нас, четко понимала, что надо делать. Мы с мамой что-то набросили на себя и спустились вниз, а там уже полный двор людей. До сих пор помню: мой тренер по спортивной гимнастике на голое тело накинул макинтош до земли. А вообще было ощущение, что началась атомная бомбардировка, атомный взрыв. Уж очень рев из-под земли был сильный, и вдалеке, в центре города, виднелось зарево. Все перепуганы, и было ощущение, что дом вот-вот обрушится, потому что сильно наклонился. Мне казалось, что он падает именно на меня, но здание устояло. Постояли, постояли и разошлись собираться на работу. И когда я пришла, причем без опоздания, кроме двух сотрудниц, все находились на рабочих местах. Все кинулись ко мне, а я как бывшая спортсменка даже не поняла, отчего ко мне такое повышенное внимание. (Потом выяснилось, что у многих женщин в моем положении были преждевременные роды от пережитого ужаса.) Когда начальница спросила, кто хочет выяснить, что с отсутствующими, я сразу вызвалась – интересно же. Ни по телевизору, ни по радио никакой информации – будто обычный рабочий день. Добралась до центра и увидела, что разрушен драмтеатр Горького, а у ЦУМа, что напротив, вывалилась стена. Эпицентр, как позже выяснилось, находился в районе Алайского рынка. Многочисленные глинобитные постройки, что вокруг него, почти все развалились. От увиденного было впечатление какой-то катастрофы. Очень многие лишились жилья. В квартиру соседей вселились пострадавшие. У одной из них волосы были седые. У нее во время сна голова сползла с подушки, а на это место упала потом бетонная плита.

– Жителей города привлекали к ликвидации последствий землетрясения?

– Мы как обычно ходили на работу, но знали, что со всей страны едут люди нам помогать. В том числе и из Волгограда, у нас даже улица Волгоградская появилась. Строили целыми микрорайонами. Со своей техникой приезжали, со своими специалистами. Ни в газетах, ни по радио о погибших или пострадавших не сообщалось. Как и не было призывов прийти на помощь, или инструкций, как себя вести. Но вы знаете, в моем положении я больше была занята собой – боялась за будущего ребенка. Второй серьезный толчок был с 9 на 10 мая. Нас, кстати, предупреждали, что возможны повторные толчки. И когда такое произошло, люди выбегали уже и одетыми, а кто и с чемоданчиком, где находилось самое ценное. А после еще одного толчка в июне мама меня отправила рожать в Украину. У нас больниц много разрушилось, а оставшиеся были переполнены. Вернулась уже через два месяца и была потрясена объемом работ. Целые микрорайоны отстраивались. А через год-два центр просто невозможно уже было узнать. В городе практически исчезли коммуналки. Мы тоже получили хорошую трехкомнатную квартиру.

– В советское время не сообщали о жертвах при катастрофах, стихийных бедствиях. Как вы к этому относитесь?

– Наверное, власть старалась избежать паники, депрессивного настроения у населения. Прошло землетрясение, надо жить дальше – продолжать строить коммунизм. Может, это и правильно: чтобы люди думали, что живут в самой лучшей, демократичной и свободной стране. Мы так и думали. Правда, до тех пор, пока не упал железный занавес. А что бы изменилось, если сообщали правду о катастрофах? Чем бы это помогло в восстановлении Ташкента, например? Ничем. С высоты своего возраста думаю, может, и правильно поступили. Страна и без того помогала на таком высочайшем уровне, который сегодня трудно представить. Зато теперь в новостях постоянно такие страсти нагнетают с утра до вечера – сил нет смотреть. Но смотрю!

на выворотке:

Ташкентское землетрясение произошло в 5 часов 23 минуты утра 26 апреля 1966 года. Оно вызвало 8-9-балльные (по 12-балльной шкале) сотрясения земной поверхности. Зона максимальных разрушений в центре города составляла около десяти квадратных километров. Относительно небольшое число пострадавших (8 погибших и несколько сот травмированных) в городе с миллионным населением обязано преобладанию вертикальных (а не горизонтальных) сейсмических колебаний, что предотвратило полный обвал даже ветхих глинобитных домов.

Без крыши над головой остались свыше 300 тысяч человек из проживавших тогда в Ташкенте полутора миллионов. По решению правительства, вместо восстановления разрушенных глинобитных домов на их месте были построены современные многоэтажные здания. Город был полностью восстановлен за 3,5 года. Такая масштабная реконструкция центра города стала возможна в результате помощи всей страны. Многие дома, кварталы и улицы долгое время носили названия городов, помогавших Ташкенту в то трудное время.

DNG