Черное солнце

Алексей Серов поставил спектакль-реквием с мощной полифонией – слышны десятки голосов детей военного Сталинграда. Их трагедия по сей день не осознанна и не оплакана сполна.

Многим интересно, чем занимается Алексей Серов, в конце прошлого сезона покинувший пост худрука молодежного театра. Ответом стал спектакль «Украденное солнце» — новая работа Серова и его маленькой верной команды, которую он называет Первым драматическим театром.

— Театры не делятся на большие и малые, с колоннами и без, — говорит постановщик, — а делятся на живые и мертвые. Будем надеяться, что у нас театр живой. Мы сделали спектакль не о войне, а о людях на войне. Это не сахар, которого на драматических сценах сейчас полно, но черный хлеб. Пьесы как таковой сначала не было, в основу легли подлинные свидетельства, рассказы очевидцев, маленьких детей Сталинграда 1942-43-го… Вместе с ними труппа прошла путями и тропинками такого горького, такого страшного и незабываемого сталинградского военного детства, пропустила и просеяла сталинградскую трагедию через свои души.

Премьера состоялась в небольшом помещении бизнес-центра «Икра», где публика сидела на неудобных деревянных лавках, да и видно было плоховато. Через несколько минут, правда, об этом уже не думаешь. Через час, в финале, зрители, не таясь, дружно шмыгали носами и утирали слезы. Холод, голод, бомбежки, мрак и горе – документальная хроника войны и война же, увиденная наивными детскими глазами, — камнем надо быть, чтобы тебя не прошибло.

«Украденное солнце» – это и хрестоматийные стихи Чуковского, и солнце Сталинграда, почерневшее при вражеском налете 23 августа 1942-го, и сталинградский фонтан "Бармалей", он же - "Краденое солнце", он же "Детский хоровод". Фотография разрушенных скульптур пляшущих мальчишек и девчонок стала символом военного ужаса. Образ этого детского хоровода был одним из центральных в спектакле.

Артисты проделали огромную подготовительную работу, сами выбирали тексты детских воспоминаний, которые произносили, выйдя к рампе. Наталье Якуповой, Яне Александровой, Екатерине Журавлевой, Павлу Лаговскому, Виктории Соколовой удалось найти ту самую, единственно точную интонацию. Это было искренне, прочувствованно, достоверно — своеобразный коллективный дневник войны, прочитанный на языке сцены с минимумом реквизита. Скажем, налет вражеской авиации артисты изобразили с помощью …нотных пюпитров.

К сожалению, не обошлось без некоторых исторических неточностей, которые сразу же бросаются в глаза знатокам Сталинградской битвы, но не заметны для большей части зрителей. Специалистов огорчают неверно названные в спектакле даты, хронологическая путаница, некритическое отношение к детским воспоминаниям, в которых не исключены естественные ошибки восприятия. Например, показательный эпизод – тот, где говорится о якобы построенной лестнице из трупов на крутом волжском берегу, что в действительности было бы верхом цинизма и кощунства и может обидеть ветеранов Сталинградской битвы.

Даже в художественном произведении воспитывать патриотизм на исторической лжи и полуправде недопустимо. Если зритель поймет, что в чем-то ему солгали, он поставит под сомнение и правду. Избежать этого можно было бы, пригласив для консультации профессионалов. Однако неточности легко поправимы. Спектакль же, созданный труппой под руководством Алексея Серова, чрезвычайно важен и актуален.

В целом можно поздравить театр с удачей и поблагодарить за обращение к такой животрепещущей теме. Авторам спектакля удалось тронуть душу зрителя. И это главное.