Что такое джаз по-волгоградски

Первый концерт этого сезона музыканты «Комбо-джаз-бенд» сравнили с откупориванием бутылки шампанского: праздник, драйв, успех! Уже после выступления обозреватель «ВП» Юлия Гречухина поговорила с создателем и худруком оркестра, заслуженным работником культуры РФ Анатолием Вороновым о джазе и о жизни.

На кларнете и трубе

– Анатолий Николаевич, на скольких музыкальных инструментах вы играете? Я сбилась со счета: саксофон, аккордеон, фортепьяно, тромбон и теперь флейту решили освоить…

– Ну, точнее говоря, играл…

– Ох, скромничаете…

– Поступал я в музыкальное училище, страшно сказать, в 1959 году, играл на гармошке. В училище сперва занимался на домре. Понимая, что это не мой инструмент, я одновременно чрезвычайно упорно упражнялся на баяне и на втором курсе сдал всю программу за три года, окончив училище по классу баяна. При этом брал уроки на кларнете и уже через полгода собрал свой первый эстрадный ансамбль. Мы, 16-летние мальчишки, играли в парке на танцах, что меня и кормило. Потом мне очень захотелось освоить аранжировку. Но я был нищим студентом и вместо денег за эту науку мыл педагогу квартиру.

– А саксофон?

– Это в армии. Я был кларнетистом в военном штабном оркестре, там попробовал немножко дуть в старенький саксофон. Сам делал аранжировки, руководил ансамблем жен офицеров, эстрадным ансамблем. Мне было весело.

– В 70-е волгоградцы специально приходили слушать джаз в кафе «Молодежное» или ресторан «Острава». Сейчас какие джазовые площадки в Волгограде вы любите?

– Джаз в городе начинали молодые ребята. Был творческий коллектив типа джаз-клуба, мы тогда носились по всему городу, проводили творческие встречи, лекции в студенческих аудиториях, ДК. Первые джем-сейшены вызвали огромный интерес. В 1985-м мы создали первый в нашем городе биг-бенд в составе 19 человек при клубе завода медоборудования. Сейчас у «Комбо-джаз-бенд» самые разные площадки – и на набережной у фонтана, и в День города на Аллее, и сцена в зрительном зале…

Нота для чиновника

– Вы 16 лет были начальником городского управления культуры, и немногие так, как вы, могут сказать, что после себя что-то хорошее оставили. Например, при вас начинались уроки джаза в музыкальных школах. А в чем, по-вашему, миссия управленца от культуры?

– Первое и главное, человек, который руководит сферой искусства и культуры, должен понимать суть профессии. Только тогда возникают перспективные идеи, документы. Нужно очень корректно взаимодействовать с художником и доверять ему. Нельзя к нему подходить с формальными мерками. Артист не должен, как клерк, отсиживать в офисе, у его труда другие критерии и результаты. Мне уже восьмой десяток, но я каждый день несколько часов занимаюсь, или я потом не выйду на сцену. Это мой продукт и моя ответственность.

Как на Миссисипи

– В 1991-м Воронов впервые провел в Волгограде международный фестиваль «Джазовое рукопожатие». Сейчас есть его аналоги?

– Конечно. В Москве. К нам в Волгоград на фестиваль тогда приехали десятки музыкантов из разных российских городов, из-за рубежа – из Америки, Англии, Австралии. Хотелось чем-то поразить гостей и публику. Даже в западной прессе написали, что на Волге, как на Миссисипи, состоялся джазовый фестиваль с привкусом Нового Орлеана, типа Mardi gras. Я откопал старую пожарную машину, там сидел диксиленд в начищенных пожарных касках и наяривал, за ним шла тачанка, на которой тоже сидели музыканты. Конечно, понравилось…

– Процитирую вас: «Джаз – это не столько музыка, сколько состояние души». В сотый раз спрошу, что это значит?

– Вот возьмем блюз. Это старая этническая фольклорная музыка афроамериканцев, с семнадцатого века. Прошли века, многое изменилось, но блюз остался их собственной душой. И своей глубокой внутренней энергией исключительно повлиял на джазовую музыку, вдохнул в нее жизнь. Не зря говорят, что джаз и блюз – это когда хорошему человеку плохо. У него душа рвется от переживаний, это эмоции искренние. А что такое попса? Это когда плохому человеку хорошо. Он пришел в ресторан, заказал сто пятьдесят, примитивный мотивчик и под него веселится.

– Состав «Комбо-джаз-бенд» со временем несколько раз менялся. Сейчас кто в банде?

– За 30 лет через него прошло под сотню музыкантов. Но сегодняшний состав подобрался интеллектуальный, с прекрасным образованием. Второе, которое впереди первого, – ровные взаимоотношения. Не зря Кларк Терри считал, что в джазовом ансамбле музыканты должны уважительно относиться друг к другу, тонко чувствовать, мгновенно понимать друг друга, видеть общую ситуацию, помогая друг другу, – это и создает атмосферу, которую повторить невозможно. Ведь мы в джазе играем то, что не написано, это в основном импровизационная музыка. И Кларк добавляет: разве это не идеальное общество, о котором так мечтает человечество все века?

Любовь – мелодия

– Расскажите, как музыка помогла вам познакомиться с будущей женой.

– Мы играли на танцах, и с балкона, где находился оркестр, я увидел, как в зал вошла красивая девушка. Подумал, дай-ка я ей сыграю «Маленький цветок» Сиднея Беше. И потом в другие дни, как только она заходила в зал со своей подружкой, я сразу же останавливал оркестр и начинал играть эту прекрасную музыку. Раза через три она, наконец, посмотрела в мою сторону, так что все у нас началось, как у Пушкина: «Из наслаждений жизни одной любви музыка уступает, но и любовь – мелодия».

– Об экспериментах. У вас были музыкальные программы со стихами Блока, Ахматовой, Есенина и других. Вы играли в Звездном зале планетария, когда на куполе показывали созвездия и планеты. А никогда не думали включить в концерт цветовые эффекты?

– Я, к сожалению, не обладаю, как Скрябин или Пуленк, цветовидением музыки. Но сейчас вы мне подали хорошую мысль.

– Знаете ли вы своих поклонников в лицо?

– Не всех. Слепит свет рампы, весь зал мне разглядеть со сцены трудно. Но я очень рад, что в последнее время на концертах чаще бывают молодые. Может быть, это связано с тем, что мы стали играть несколько иной формат музыки – джаз-рок, фьюжн.

– Правда ли, что джаз – музыка толстых?

– Это восходит к статье Горького, где он беспощадно ругал джаз, что наверняка потом повлияло на дальнейшие беды джазовых музыкантов в нашей стране. Помните, фильм «Мы из джаза»? Но мне кажется, пролетарский писатель не настолько был настроен против джаза. Просто на его итальянской вилле сын Максим, как пишут некоторые мемуаристы, сильно досаждал отцу громкой музыкой и ночными, как сейчас бы сказали, тусовками под звуки американских фокстротов.

– Наблюдение из жизни. В подземном переходе на вокзале стоял молодой парень с саксофоном. Ваше отношение к уличным музыкантам? Это экстравагантность молодости или заработок на хлеб?

– Все сочетается. У музыкантов это называется штырка. Я лояльно к этому отношусь и считаю так: если ты вышел играть, пускай даже на улице, играй на совесть.

– В вашем гардеробе по-прежнему есть белый костюм?

– Висит. Он вне моды. Как и джаз.

Добавить комментарий