Дрянной, грязный и пыльный

  • Дрянной, грязный и пыльный
  • Дрянной, грязный и пыльный
В трагическом 1937 году в свет вышла заказная повесть Алексея Толстого «Хлеб (Оборона Царицына)». Считается, что это первое в нашей стране литературное произведение о Сталине. О Царицыне «красный граф» отозвался вполне презрительно.

Мягко говоря, сомнительно утверждение в энциклопедии «Сталинградская битва. Июль 1942 – февраль 1943», вышедшей в 2009 году под редакцией М. М. Загорулько, что автор «Хождения по мукам» Алексей Толстой собирал в Царицыне в годы Гражданской войны материал для повести «Хлеб». На самом деле в июле 1918-го писатель с семьей выехал в литературное турне на Украину, а в апреле 1919-го эвакуировался из Одессы в Константинополь. Лишь в 1923 году Алексей Николаевич вернулся в Советскую Россию.

Работая над книгой, Толстой приезжал в Сталинград. Повесть «Хлеб» была идеологически выдержана и стала одним из первых сталинских мифов о Гражданской войне. Для убедительности автор обильно цитировал многие подлинные исторические документы. О Царицыне (будущем Сталинграде) «красный граф» отозвался вполне презрительно. «Царицын стоит на голых, выжженных солнцем холмах по правому берегу Волги. За городом начинаются бурые степи, перерезанные пересыхающими речками и глинистыми оврагами. На юг – вдоль реки – тянутся лесопильные заводы и слободы, где живут тысяч двадцать рабочих лесного и сплавного дела и всякие люди, бродящие летом по Волге в поисках заработка. На севере за городом крупные заводы – орудийный и французский металлургический.

…Город – дрянной, деревянный, голый, пыльный. Бревенчатые домишки его слобод повернуты задом – отхожими местами – на роскошный простор Волги, а пузырчатыми окошечками – на немощеные улицы, спускающиеся с холмов в овраги. Лишь из центра несколько улиц, кое-как утыканных булыжником, размываемых потоками, прожигаемых солнцем, ведут к замусоренному берегу Волги, к пароходным пристаням, складам, дощатым балаганам и лавчонкам с квасом, кренделями, вяленой таранью, махоркой и семечками.

В центре города, как полагается, на большой площади, где бродят пыльные смерчи, высился, чтобы быть видным за полсотни верст, кафедральный собор. У церковной изгороди, под общипанными кустами акации, блестело битое стекло винных бутылок да спали оборванцы. Площадь окружали безобразные каменные дома еще недавно именитого купечества. Во все стороны тянулись улицы с телеграфными столбами вместо деревьев.

…Лишь одно место было отведено для скудных развлечений в вечера, не знающие прохлады, – бульвар из обломанной, покрытой пылью акации и такой же чахлый городской сад. Обыватели, расстегнув воротники русских рубашек, гуляли там, поплевывая семечками, пыля ногами в черных брюках...

В центре сада, в раковине, играл струнный оркестр – десяток евреев, бежавших от украинских погромов. Несколько высоко подвешенных керосиновых фонарей, окутанных облачками ночных бабочек, освещали непокрытые столики, где можно получить пиво, шашлыки и чебуреки».

Предвзятость Алексея Толстого в описании города вполне очевидна. Так, по его мнению, выглядел Царицын накануне судьбоносного события – приезда наркома Иосифа Сталина. Правда, имя наркома национальностей в 1918 году мало что говорило даже членам большевистской партии. Но чем в более мрачных тонах Толстой описывал «досталинский» вид города, тем радостнее и значимее выглядели любые, даже незначительные, перемены в жизни горожан.

В центре современного Волгограда о далеких событиях, описанных в повести «Хлеб», сегодня отдаленно напоминает только здание мемориально-исторического музея на улице Гоголя и мемориальная доска на доме № 12 по улице Советской.

Поделиться в соцсетях