Европейская война пришла в Царицын

Газеты, журналы, иные архивные документы как нельзя лучше передают аромат ушедшей эпохи. «Волгоградка» предлагает своим читателям вернуться на сто лет назад и вспомнить, а возможно, и удивиться, чему радовались и огорчались наши соотечественники, чем была наполнена их жизнь. Читаем вместе, вместе переворачиваем страницы истории.

Один день из жизни уездного города

"Царицынский вестник"

Газета политическая, экономическая и литературная, выходит ежедневно, кроме послепраздничных дней.

№ 4694 от 21 сентября 1914 года

Великая европейская война, как все чаще стали называть ее в газетах того времени, пришла и в Царицын. И пришла она с эшелонами раненых. Вот как описывает репортер встречу с ними: «Весь берег, сад Общественного собрания, набережная усеяны публикой. Лица у всех сосредоточены, серьезны. Вздыхая, какая-то старушка говорит: скоро, скоро наших голубчиков родимых увидим! Ясных соколиков, защитников России-матушки! Сыночек у меня на войне с немцами бьется. Может, с ранеными приехал. Одним бы глазком на него посмотреть. Нет ли его тут"...

К пристани подъезжает масса экипажей, у некоторых извозчиков на груди знак Красного Креста. Эти извозчики предназначены для перевозки раненых. Сделав красивый оборот, пароход «Александр» подошел к пристани. Власти города, комитет Красного Креста, комитетские дамы поднялись по трапу на пароход. Навстречу им подошли раненые. Исхудавшие, осунувшиеся, но веселые, радостные, улыбающиеся. Дамы угощали солдатиков молоком, булками, оделяли пачками папирос. Раненые с наслаждением закуривали их. Все ранены легко – пулями, шрапнелью: кто в руку, кто в ногу и т. д. Вот стоит бравый казак, ранен в обе руки во время схватки с немецкими велосипедистами. После угощения раненые отправлены по разным лазаретам». Размещали прибывших воинов в разных частях города, но неизменно они встречали самый радушный прием. Вот письмо, направленное в адрес газеты старшим унтер-офицером Михаилом Ивановым, который с со товарищами оказался в лазарете на Французском заводе.

– В настоящее время мы находимся на лечении и как будто в гостях, – пишет он, – пища очень вкусная, и в помещениях чистота блестящая. Благодарим врача Алексея Петровича и фельдшериц Стефаниду Ульяновну и Валентину Николаевну за их нежное к нашим раненым отношение. Обращение их вежливое и аккуратное, как с малыми детьми».

Надо сказать, что без добровольных пожертвований городу не по силам было бы справиться с немалым потоком поступающих с фронта раненых, с оказанием помощи семьям погибших воинов. В списке филантропов, который публикует Царицынский комитет Российского общества Красного Креста, немало известных людей того времени. Серебряковы (1000 р.), Максимов (3000 р.), Репников (500 р.), Глич (500 р.), Воронин (5000 р.) и многие другие. Суммы впечатляющие, но еще сильнее воздействует небольшая заметка под названием «Наши дети». «Жалость к раненым солдатикам нашла место в сердцах наших детей. На днях четверо мальчиков ввозрасте от 7 до 8 лет сами явились в Дамский комитет и принесли с собой 75 копеек, данные им взрослыми на гостинцы. Вот, заявили детки, мы решили пожертвовать деньги на раненых. Присутствующие были тронуты и со слезами на глазах приняли жертву, спросив, кто они. Дети назвали себя Винницкий, два брата Хорович и Лозинский». (На общем фоне всемерной помощи русской армии выделяется сообщение из Санкт-Петербурга о поступке семьи Фальц-Фейнов, пожертвовавших на нужды больных и раненых воинов 50 000 рублей. Один из потомков этого достойнейшего рода Эдуард Александрович фон Фальц-Фейн навсегда сохранил любовь к России, откуда был вынужден эмигрировать в 1917 году. Удачливый бизнесмен и редкий по щедрости и бескорыстию коллекционер и меценат уже в наши дни помог вернуть в Россию огромное количество художественных шедевров, ценных документов).

Впрочем, как было во все времена, кому война, а кому… Городской управой год назад были заказаны экипажной фабрике братьев Егоровых кареты скорой помощи и повозки для дезинфекционного отряда. Цена и сроки исполнения были оговорены – до января 1914 года заказы должны были быть доставлены заказчику. Но процесс затянулся. В июне городской голова направил письмо Егоровым, что если в течение двух недель заказ не исполнят – он откажется от карет. «Наконец, 16 сентября от Егорова получено уведомление о готовности заказа, причем он просит управу о повышении платы за кареты вдвое против договоренной цены».

Вместе с первыми ранеными появились в Царицыне и пленные. «Национальный состав их – характерный для Австрийской империи, – сообщает репортер, – среди офицеров в чине от прапорщика до капитана 7 чехов, 6 поляков, 2 венских немца, 1 венгерец, 2 русина, 1 еврей. Среди нижних чинов преобладают мадьяры, затем румыны, евреи, цыгане, поляки, русины, валахи и другие, но немцев нет».

Любопытен в этой связи отказ в ходатайстве господину Серебрякову. Гласному царицынской городской думы отказано военным министерством в просьбе предоставить 200 германцев для ассенизационных работ. «Гаагской конвенцией воспрещено употреблять военнопленных для унизительных работ». Таким образом, резюмирует газетчик, попытка Серебрякова нажиться путем применения бесплатного труда военнопленных кончилась полным фиаско.

… Хроника городских новостей не содержит сенсаций. На состоянии коммунального хозяйства и местных нравов военные страсти если и отразились, то малозаметно.

«Наступили дождливые дни, и жители Царицына буквально утопают в грязи при переходе немощенных улиц. Грязь так велика, что просачивается в калоши через верх и даже в ботинки. Бедные учащиеся являются домой с промокшими ногами. Почему бы городскому управлению не позаботиться о прокладках через улицы тротуаров, как это делается во всех российских городах?»

«На днях санитарным врачом Мефодиевым были осмотрены тряпичные склады в 3-й части, причем на складах Рабиновича и Уберта обнаружена самовольная мойка грязного чулка. Грязными водами оказалась залита часть двора около столовой рабочих».

«В фруктовую лавку купца Рудыкина на базарной площади 2-й части явился лет 13 татарчонок и, купив несколько штук яблок, дал в уплату серебряный рубль, который купец признал фальшивым. С помощью городового татарчонок был задержан и доставлен в часть, где назвался Абдулом Бядиковым, заявив, что рубль дал ему отец. В квартире последнего произведен обыск, но ничего подозрительного не найдено. Производится расследование».

«Командир землечерпательной машины «Волжская 19», стоящей против Царицына, Кирайтис заявил полиции, что два дня назад он, дав вахтеру Шебалину 300 рублей, послал в город разменять деньги. Вахтер ушел с деньгами и на землечерпалку больше не явился. Через два дня Кирайтис получил сведения, что Шебалин кутит в одном из царицынских ресторанов. Полицией Шебалин был задержан. Обыском у него найдено только 186 рублей 47 копеек».

«16 сентября проживающая на Козьмодемьянской улице в доме № 42 Марфа Козьмина пришла в лавку Шмелевой и , купив три фунта грибов, дала в уплату вместо 15 копеек пятирублевую золотую монету. Обнаружив дома ошибку, Козьмина вернулась к Шмелевой и попросила ее вернуть 4 рубля 85 коп. Но та отказалась, сказав, что получила только 15 копеек. О случае дано было знать полиции, которой обыском в квартире торговки пятирублевый золотой был найден. Шмелева привлекается к уголовной ответственности по ст. 177 Устава о наказаниях за присвоение чужой собственности».

DNG