Хворостовский и оркестр фотографировали друг друга

Дмитрий Хворостовский давно гражданин мира. Мега-звезда, график его выступлений, как советские пятилетки, жестко расписан. Певец меняет по три-четыре страны за неделю. Хотя предпочитает жить в Лондоне вместе с красавицей женой, швейцаркой итальянского происхождения, Флоранс и детьми, обязательно несколько раз в год бывает в России. Когда он начинает петь лучшие песни военных лет, в его красивом баритоне слышатся русская ширь, удаль и сила.

На концерте 2 февраля во Дворце спорта в сопровождении сводного хора и Волгоградского симфонического оркестра под управлением Константина Орбеляна звучало наше песенное все – «Журавли», «Песня о далекой родине», «Жди меня…», «Эх, дороги…», «На безымянной высоте», «Темная ночь», «Случайный вальс», слушая которые, «прощаешь» гладкое лицо и белоснежную голливудскую улыбку 50-летнего баритона.

Мы спросили у певца, что лично для него означает тема войны.

– Мои близкие воевали. Ведь Великая Отечественная затронула каждую семью, каждого человека в нашей стране. Мой дед погиб на фронте – в первом же бою под Москвой. Еще один мой дедушка был танкистом, закончил воевать на Дальнем Востоке, куда был переведен из Кенигсберга. Он хлебнул войны сполна. И я рос на рассказах, на песнях тех лет, на нашей семейной истории.

– Военную лирику вы исполняете не впервые, что чувствуете именно здесь, в Волгограде?

– Этот репертуар всегда со мной. Для меня это большое испытание, большая ответственность. Несколько лет назад я уже пел эти песни на центральной площади здесь, в Волгограде. И это незабываемое впечатление, которое останется со мной до последних дней жизни. Военную программу мне довелось исполнять во многих странах мира. И везде одинаковая реакция. Что французы, что русские – встают со слезами на глазах. Это уникально.

– Но у русских зрителей особая ментальность?

– Да. Наш народ, как мне кажется, спасается культурой. Вспомните блокадный Ленинград, когда голодные умирающие ленинградцы пришли в большой зал филармонии слушать 7-ю симфонию Шостаковича. Это помогало им выжить. А в начале 90-х, в перестройку, когда многим в нашей стране жилось не сладко, был обостренный интерес к тому, что происходило на концертных площадках. Культура выводит из кризиса, из трагедий. Это свойственно именно русскому народу. Быть может, именно потому, что так много выпало на его долю.

– Вы успеете что-то посмотреть в Волгограде?

– Нет, у меня репетиция, концерт, и я сразу уезжаю.

– Вам аплодировали и несли цветы даже на репетиции. Вы в полную силу пели или бережете голос для выступления?

– Конечно, на репетиции пою в полколена. Но все равно комок к голу подступает, и с этим очень тяжело бороться.

– Впечатления от Волгоградского симфонического оркестра?

– Прекрасные, музыканты очень хорошо подготовились.

– Вы фотографировали наш оркестр. На память?

– Да, я делаю эти снимки, хотя не помещаю их в публичные сети. Но, представьте, помещаю их в свой личный фотоальбом (наши оркестранты, в свою очередь, во время пауз фотографировали Хворостовского «мыльницами» и мобильными. – Ред.).

P . S . Концерт во Дворце спорта начался с театрализованного пролога, перенесшего присутствующих в суровые 1942-43 годы. Впервые использовалась экранная диорама. На нее проецировалась хроникальные кадры, карты сражений, Мамаев курган и его стены-руины, которые периодически «оживали» – бойцы поворачивали головы, поднимали оружие и знамена, фигуры меняли положение. На этом фоне артисты массовой композиции изображали воюющих советских пехотинцев, танкистов и мотопехоту.

Досье ВП

Дмитрий Хворостовский родился в Красноярске в 1962 году. Окончил Красноярский институт искусств по классу Екатерины Иофель. Работал солистом Красноярского театра оперы и балета (1985-1990). С 1990-го солирует в главных оперных театрах мира: «Ковент-гарден» (Лондон), «Ла Скала» (Милан), «Метрополитен» (Нью-Йорк), Берлинской и Венской государственной опере, Мариинском театре (Санкт-Петербург). Основа репертуара – оперы русских и итальянских композиторов. Женат (второй брак), имеет четырех детей.