Из артистов – в маршалы. За одну ночь

  • Из артистов – в маршалы. За одну ночь
  • Из артистов – в маршалы. За одну ночь
  • Из артистов – в маршалы. За одну ночь
Знаменитый московский актер Евгений Весник был похож на маршала Василия Чуйкова. И это сыграло решающую роль в невероятной истории, которая произошла в Волгограде ровно 40 лет тому назад, 2 февраля 1973 года. Народному артисту СССР по приказу партии пришлось срочно выйти на сцену Волгоградского драмтеатра и сыграть военачальника, командующего 62-й армией. На то, чтобы войти в образ и выучить текст, у актера было меньше суток. Это реальная история. Правда, остается все меньше ее очевидцев и участников.

Евгений Весник вспоминал, в том числе в своей мемуарной книге, как вечером 1 февраля 1973 года у него в квартире раздался звонок из ЦК КПСС.

«Просьба срочно вылететь в Волгоград. Самолет в 23.00. Машину пришлем. В местном театре завтра премьера по пьесе Юлия Чепурина "Сталинградцы", посвященная 30-летию Сталинградской битвы».

Почему такая «пожарная» срочность, изумленному Евгению Яковлевичу объяснили. Исполнитель главной роли – командарма Чуйкова – не справился с задачей и с роли снят. Отменять спектакль нельзя, он транслируется по телевидению на всю страну.

– Вы – фронтовик, опытный артист и, как выяснилось, очень похожи на маршала в молодости. И с возрастом все нормально. Чуйкову в 1943 году исполнилось 43 года, а вам сейчас 50 лет. Нормально, – уговаривал голос в телефонной трубке.

2 февраля 1973 года. 1 час 45 минут ночи. Волгоград. Гостиница.

– В моем номере – постановщик спектакля «Сталинградцы», главный режиссер театра заслуженный деятель искусств РСФСР Владимир Владимирович Бортко – кстати, отец интересно работавшего на «Ленфильме» режиссера Владимира Владимировича Бортко, в фильме которого «Единожды солгав» я снялся, – вспоминал Весник.

Ночь. А вокруг суетятся биографы маршала, суфлер, гример, костюмерша, портной. Рассказывают о привычках и характере Василия Ивановича Чуйкова. О том, что главное в спектакле. Одновременно снимают мерки.

Портные в ужасе: голова актера – 63,5 см в окружности. Такого размера фуражки не найти. Но, к счастью, все сцены происходят в интерьере, можно обойтись без головного убора. Кто-то приносит кипяток, заваривает чай, нарезает хлеб, делает бутерброды. В этой суматохе артист начал заглядывать в текст роли.

Дальше, в дневнике Евгения Весника, счет пошел на минуты.

«5.00 утра. Остаюсь один, ложусь спать. Засыпаю, поставив будильник на 7.00.

7.00. Будильник проявляет бдительность – будит. Снова зубрежка текста.

8.30. Пришли костюмеры, примерили военный костюм, сапоги. Сообщили, что от парика решили отказаться.

9.00. Легкий завтрак с В. В. Бортко.

10.00. Первая репетиция на сцене. Партнеры предельно внимательны, даже шепотом подсказывают, когда нужно, текст. Режиссер – ну прямо отец родной: ласков, заботлив. А ведь славится суровым нравом.

13.30. Обеденный перерыв. Снова беседы с биографами Чуйкова и режиссером спектакля.

14.00. Отдых на кушеточке в гримуборной. Зубрежка текста.

15.00. Вторая репетиция.

17.00. Засыпаю в номере гостиницы.

17.45. Часовой-будильник на страже. Зубрежка текста.

18.30. В гримуборной театра показывают фотографии Чуйкова. Ей-ей, я похож на него, на молодого! Причесывают. Весь грим – только общий тон. Загоревшее, обветренное лицо, более мужественное, чем мое без грима, – замечательно!

19.25. Узнаю, что в зале сам Чуйков. Ноги чуть-чуть того…

19.30. Третий звонок для зрителей и для нас. Надо идти на сцену. Собранность предельная.

19.35. Занавес открыт. Мой выход. Аплодисменты. Понимаю – не мне, а Чуйкову «через меня». Это посредничество придало уверенности. А когда перекрестился кулаком (эту привычку Чуйкова подсказали его биографы), раздались аплодисменты. Но теперь уже в мой адрес, ибо зрительный зал не мог знать о такой привычке и счел это за смелую актерскую находку».

Ну, а когда после какой-то реплики беззвучно, только артикуляцией губ, Весник обозначил слегка, в пол-оборота к зрительному залу, «те самые», наши «родные» (так часто на войне звучавшие и из уст солдат, сержантов, маршалов и, кстати, из уст самого Евгения Яковлевича, прошедшего всю войну) слова, тут-то зал по-настоящему взорвался и от смеха, и от аплодисментов.

«20.45. Антракт. Я мокрый как мышь. Костюмеры дали новую нижнюю рубаху, гладят китель. В мою артистическую входит маршал Чуйков.

Первые слова:

– Чертяка! Ну тебя!

Вошел адъютант. На гримерном столике появилась бутылка коньяку, две рюмочки, две конфетки и нарезанное ломтиками яблоко.

– Давай, со знакомством!

Я говорю, что не могу: «Мне ведь вас доиграть надо. Что же я… э-э-э, того…»

Василий Иванович слегка толкнул меня животом:

– Не расстраивай меня. Фронтовик ведь! По сто граммов принимали и как воевали, а? Будь здоров! И спасибо тебе!

– Ваше здоровье, спасибо, что зашли. – Ну и согрешил: 50 граммов похоронил в себе.

– Кто тебе сказал… что словечки разные нехорошие знаю, а? Кто?»

После объятий, похлопываний по спине, трогательных слов одобрения расчувствовавшийся Чуйков пошел в зал на свое место.

Во втором акте игралось свободно, в охотку, Весник чувствовал себя настоящим Чуйковым.

Финал спектакля. Поклоны артистов, режиссера Владимира Бортко и автора – Юлия Петровича Чепурина. Зал аплодировал стоя. Маршала не было со сцены видно. Но по тому, как большинство зрителей аплодировали, стоя впол-оборота, а иные и спиной к артистам, можно было догадаться, что он в зале.

Так что через час бутылка маршальского коньяку очень пригодилась. Выпили за его здоровье. На долгие годы Е. Я. Весник подружился с В. В. Бортко-отцом…

3 февраля 1973 года в 10 утра артист уже был дома, в Москве, и даже не верилось, сколько всего было пережито за последние сутки. Смотревшие телевизионную трансляцию спектакля рассказали, что во время бурных аплодисментов зрительного зала на экране появились на миг лица то маршала, то артиста, и оба – со слезами на глазах.

– Евгений Яковлевич был очаровательный человек – вот что запомнилось, – рассказывает актриса Волгоградского драматического театра им. Горького Зоя Владимировна Соколова. В том спектакле она играла в массовке, – ввод Весника в спектакль прошел стремительно, очень жаль, что нам не удалось с ним подольше пообщаться. Но он был абсолютно своим, без всякой спеси и фанаберии.

…Когда Василий Чуйков ушел из жизни, Евгений Весник переживал потерю по-настоящему дорогого человека, хотя общались они ведь всего две-три минуты…

Поделиться в соцсетях