Камышинская журналистка стала соавтором книги о легендарном Калашникове

Мало кто знает, что известный всему миру оружейник Михаил Тимофеевич Калашников в детстве мечтал стать… поэтом. Оказывается, всю жизнь он писал лирические стихи и прозу.

Ларисе Повышевой, члену Союза журналистов СССР и России, заслуженному журналисту Удмуртской Республики, посчастливилось тесно пообщаться с этим великим человеком. Когда с его самым близким другом, профессором Ижевской сельскохозяйственной академии Валентином Соколовым они вместе писали книгу «Друг мой Калашников», Повышева не раз встречалась с Михаилом Тимофеевичем. Сегодня она вспоминает о том времени.

– Это было в 1998-2000 годах в Ижевске, где я жила и работала много лет замредактора одной из газет. Замечу: доступ к Калашникову был очень ограничен, писали о нем только «избранные» в Советском Союзе писатели и журналисты. И вдруг такое везение мне…

А все потому, что Валентин Соколов, находившийся на заслуженном отдыхе, был инвалидом первой группы по зрению. Сам писать не мог. И его выбор пал на меня.

Одновременно шли встречи и с Михаилом Тимофеевичем. Мы общались по возможности: он знакомился с готовыми главами книги, иногда вносил свои правки.

Человек, не автомат


В первую встречу Михаил Тимофеевич показался мне человеком весьма жестким, замкнутым и «зацикленным» на оружии. Но чем дольше мы общалась, тем больше он открывался как человек всесторонне развитый, общительный, гостеприимный, с тонким чувством юмора и абсолютно не «замороченный» на проблемах быта. А каким он оказался интересным собеседником!.. Даже в достойном возрасте говорил очень логично, аргументированно, с массой примеров. Я понимала: писать о таком человеке и просто, и сложно, ведь каждое мое слово будет приниматься очень серьезно, потому как этого человека знает весь мир...

Калашников в эти годы жил в обычной трехкомнатной квартире. Одна из комнат – его рабочий кабинет. Святая святых. В нее попадали единицы.

Время работы над книгой, надо сказать, было непростым периодом в жизни Михаила Тимофеевича. Несколькими годами ранее он потерял младшую дочь Наталью, а вскоре и супругу.

Очередные написанные главы книги, к которым у Калашникова были замечания, обсуждались, как правило, жарко. По поводу некоторых моментов я осмеливалась вступать в споры. Когда аргументы у Михаила Тимофеевича заканчивались, он соглашался, но говорил, как отрезал: дорабатывайте...

Что восхищало и удивляло в Калашникове? Трудился и в те годы, несмотря на преклонный возраст, не покладая рук. Он не знал, что такое выходные дни – все они у него были расписаны до минут и наполнены работой, если не на заводе, то у себя дома – за чертежами, ответами на многочисленные письма, идущие к нему из всех стран мира, за профессиональными разговорами с коллегами, с сыном.

Сын Калашникова Виктор пошел по стопам отца, стал его последователем в создании стрелкового оружия. Верил Михаил Тимофеевич, что династия Калашниковых-оружейников будет жить долго.

Помню, как незадолго до начала работы над книгой указом Бориса Ельцина Калашников был представлен к высшей награде России – ордену Андрея Первозванного за номером два. Высокая награда Родины стала очередным этапом признания его больших заслуг. Однако получение этой высокой награды было омрачено известием, что ранее от нее отказался писатель Солженицын, аргументируя тем, что столь кризисный момент для страны не лучшее время для вручения наград.

После долгих сомнений Михаил Тимофеевич все-таки решил принять награду. Это свое решение мотивировал тем, что «всю жизнь считал себя человеком, который служит интересам России, а не тому или иному руководителю...».

«Кто создаст автомат лучше, я пожму ему руку первым»

Не раз в беседах заходил разговор и об оружии. «Меня часто спрашивают, для чего я создал такое оружие? Ведь от него гибнут тысячи людей, – врезались в память слова Михаила Тимофеевича, которые он не уставал говорить. – Но я много раз повторял и буду говорить: свое оружие я создал для мира, а не для войны». Запомнилась и такая фраза Калашникова: «Кто создаст автомат лучше моего, я пожму ему руку первым…» Не секрет: десятилетия над «загадкой» автомата Калашникова бьются тысячи оружейников и НИИ всего мира, но так и не могут разгадать тайну его уникальности…

Раздражало его, судя по разговорам, лишь то, что в разных странах стали производить автомат по его образцу и выдавать за более совершенный. «Ведь как ни стараются, ничего у них не выходит, – подчеркивал. – Нет пока больше такого автомата в мире…»

Любопытная деталь: уникальный талант инженера-конструктора проявлялся у Михаила Тимофеевича не только на работе – он постоянно совершенствовал свой быт. С удовольствием «сооружал» разную технику для дачи, быстро мог найти выход из любой ситуации, когда было необходимо что-то приспособить на охотничьих и рыболовных стоянках, не терялся, когда «подводила» машина или доводилось заблудиться в лесу на отдыхе и даже когда они с Соколовым однажды едва не потонули на резиновой лодке…

Творческий ум, быстрая реакция и огромный талант «технаря» проявлялись у Калашникова во всем – от мелочей до крупных открытий. В редкие дни отдыха друзья Калашников и Соколов отправлялись либо на охоту, либо на рыбалку. И уж там с ними происходили всевозможные казусы.

– Однажды, придя к Калашниковым, я застал хозяина за необычной работой, – помню рассказ Соколова о Калашникове. – Михаил Тимофеевич предложил мне отгадать, что он делает. Я, естественно, не мог догадаться, так как никаких разговоров раньше на эту тему не было. А когда в следующий раз мы поехали на шашлыки, то он преподнес нам свое очередное изобретение уже в готовом виде. Это была очень необычная по конструкции ручка, при помощи которой все шампуры переворачиваются на углях одновременно и нет необходимости вращать их каждый в отдельности. Очень удобно и безопасно.

Человек слова и дела

Несмотря на мировую славу, в общении Михаил Тимофеевич был очень простым и доступным для любого и каждого. Он с удовольствием общался с жителями города, республики. Из стран, которые посещал, как правило, возвращался с массой впечатлений и с десятками фотографий. Есть в нашей книге фотографии, где на фото наш герой с мальчишками из восточных стран, названными по имени его автомата Калашами… Оказывается, таковых по миру десятки!

Многие жители Ижевска обращались к нему с различными просьбами. Всегда откликался. «Человек слова и дела», – говорили о нем в республике с благоговением. Никогда не прощал необязательность и безответственность человеку любого уровня. И не боялся заявить публично и открыто свое мнение. Не терпел обмана и непостоянства.

Самое удивительное, и об этом наверняка знают немногие в России, что его автомат многие годы не был оформлен официально как оружие мирового уровня, и Михаил Тимофеевич как обычный начальник конструкторского бюро получал только «голую» зарплату. Поэтому богатым он и в годы нашего общения не был. Из предметов «роскоши» имел… маленький скромный дачный домик на берегу пруда. Выросший и воспитанный в нужде (он был 17-м ребенком в семье!), Михаил Тимофеевич, как он подчеркивал, «знал цену каждому честно заработанному рублю». Жил скромно. По-крестьянски, как любил сам подчеркивать, был бережлив и экономен.

И еще. «Получив первую Государственную Сталинскую премию, Михаил Тимофеевич приобрел себе автомобиль «Победа» В то время в нашем городе в личном пользовании у граждан было всего три автомобиля «Победа». Так что авто Калашникова в Ижевске, разумеется, было явлением заметным. Но машиной Михаил Тимофеевич пользовался редко. Несмотря на то что имел право иметь водителя, водил свою «Победу» сам. В основном ездил на ней на охоту и рыбалку, иногда – по служебным делам. Когда ему исполнилось пятьдесят, юбиляру для выездов на природу подарили ГАЗ-69. На нем Михаил Тимофеевич ездил последующие двадцать лет…"

А вот в профессиональной деятельности Калашников, наоборот, был очень жестким и требовательным. Малейшее отклонение от технологии для него было катастрофой.

Таким же настырным, впрочем, он запомнился и при подготовке книги о нем. Скрупулезно вычитывал подготовленные главы, несмотря на занятость. Но при этом все наши доводы слушал не перебивая. Если они с Валентином Владимировичем вдруг вспоминали что-то новое либо забывали что-то поправить, могли позвонить мне даже ночью. У Калашникова в жизни не было мелочей.

Русский по духу

Как и все великие люди, Михаил Тимофеевич между тем обладал весьма непростым характером. В гороскопе написано, что «Скорпион (по гороскопу Калашников был Скорпионом) грызет самого себя». К великому конструктору, по мнению Валентина Соколова, это относилось в полной мере. Калашников был требовательным и принципиальным в первую очередь по отношению к себе. А еще был одержимым в любом начатом деле и поразительно целеустремленным. Вне сомнений, именно эти качества плюс незаурядный ум, смекалка и позволили ему, старшему сержанту, победить в соревновании с титулованными, образованными и именитыми конкурентами – конструкторами оружия со всего мира.

– Михаил Тимофеевич, – подчеркивал Валентин Соколов, говоря о своем друге, – всегда, как говорили о нем, «сам себе на уме». Он не будет с яростью и напористостью доказывать свою правоту, но непременно останется при своем мнении. Редко вступает в спор с людьми иных взглядов. Секретов своих никогда не выдает: самые важные мысли и идеи бережно хранит только (!) в голове. Неудовольствие чьим-то поступком выражает весьма своеобразно: может долго бурчать по этому поводу, высказывать свои претензии провинившемуся несколько раз подряд.

В таких случаях друзья на Калашникова не обижались, потому что знали: попадает от него только за дело, зря он никого не обидит. Друзьям, с которыми близко свела судьба, Михаил Тимофеевич был очень предан, но его другом мог стать далеко не каждый…

Мало кто знает, что в детстве Михаил Тимофеевич мечтал стать… поэтом, не оставил этого желания и во время службы в армии. И даже, будучи уже прославленным конструктором, продолжал писать (!) стихи, а впоследствии и прозу. И книги, написанные самим Михаилом Тимофеевичем – «Записки конструктора-оружейника», «От чужого порога до Спасских ворот», «Я с вами шел одной дорогой» – разошлись по миру как наиболее ценные.

А еще Калашников обожал музыку. С военных лет жила в нем и непроходящая любовь к Лидии Руслановой и народным песням. Очень любил попеть. Особенно под гитару. Прекрасно исполнял романсы. В общем, по духу он был истинно русским человеком…