Николай Лебедев: «Экипаж» мы больше месяца снимали в темноте»

  • Николай Лебедев: «Экипаж» мы больше месяца снимали в темноте»
  • Николай Лебедев: «Экипаж» мы больше месяца снимали в темноте»
  • Кадр из фильма "Экипаж"
В Волгограде известный российский режиссер Николай Лебедев рассказал о том, как снимались фильмы «Экипаж» и «Легенда  №17».

Он прекрасный рассказчик, которому не изменяют чувство юмора и самоирония. И общение с волгоградцами на творческой встрече начал... с анекдота.

– Есть расхожее представление: кино делают артисты, а режиссер непонятно чем занимается. На эту тему есть отличный анекдот. Приходит покупатель в зоомагазин. Там продают попугаев. Один сидит в клетке – очень красивый с хохолком. Цена 500 рублей. Покупатель спрашивает: «А что он умеет?» – «О, он чудесно рассказывает стихи!» На клетке второго попугая цена 1 тыс. рублей. «А этот что умеет?» – «О, он поет песни и декламирует Шекспира в оригинале!» А в самом дальнем углу сидит маленький скрюченный серенький попугай. Цена 10 тыс. рублей. «А этот что умеет?» – «Ничего». – «Почему же такая цена?!» – «А он художественный руководитель тех двух!» Вот такая у меня скромная профессия.

Чаплин был прав

– Как вы пришли в профессию?

– Когда-то я читал мемуары Чаплина, большой увесистый том, и был поражен, что он столько внимания уделяет своему детству, очень тяжелым впечатлениям жизни в лондонских трущобах, сложным отношениям с отцом-не удачником и матерью-полусумасшедшей. Я хотел, чтобы он скорее приступил к рассказу о своих звездных годах. А он этому отвел всего несколько страниц. Много лет спустя, когда я повзрослел и на мир стал смотреть другими глазами, я понял, что конечно же Чаплин был прав. Ибо то, что происходит с нами в детстве, формирует нас. Именно об этом мы вольно или невольно рассказываем всю оставшуюся жизнь. А я с детства начал придумывать истории, рисовать раскадровки. Собирал своих приятелей в небольшую съемочную группу. Недавно мне написала в соцсетях девочка из прошлого, из детского сада. «Ты тот самый Коля Лебедев, который говорил, что он Господь Бог?» «Да не может быть, Инна!» «Точно-точно! Ты нами руководил, ставил какие-то спектакли, а мы должны были тебя слушаться». Когда я еще не умел читать, писать, мне уже очень нравилось придумывать истории.

– И уже тогда, наверное, обожали кино?

 – Да. Но, признаюсь, эта любовь происходила из нелюбви к реальной жизни. Мир, который меня окружал, казался мне очень неуютным, не было в нем гармонии. А вот на экране так все было замечательно. И главное, несмотря на все сложности, все заканчивалось хорошо. И я поверил, что мир кино замечательный и люди, которые делают кино, счастливые, что, конечно, было большой иллюзией. Но когда я это понял, уже поздно было отступать. Я слишком горячо любил кино. И продолжаю его так же любить.

Очень личная история

– Даже не верится, что режиссерские черты проявились у вас так рано.

– Многие считают, что это придумка, апокриф. Но это правда. Я сидел на улице, на бордюре. Мы жили в Кишиневе. Мне было лет восемь. И я читал окружившим меня сверстникам свои первые каракули – это была сказка, но тогда я считал, что это сценарий. Назывался он «Волшебная ракета колдуньи Алхены». Я объяснял, как мы это будем снимать. И сзади остановился человек. Высокий, худощавый, с авоськой. И он говорит: «Сценарии так не пишутся». Я на него глянул: «Меня он будет учить, как пишутся сценарии, ха». И вдруг он сказал: «Я работаю на киностудии «Молдовафильм» директором картин. Приходи ко мне, я покажу, как пишутся сценарии». Артур Владимирович Загорский жил в соседнем подъезде, и он мне, мальчишке, объяснял, как надо работать, давал страницы из настоящих сценариев, показывал, как делаются раскадровки. Встречи с такими людьми сформировали мою личность.

– В каждом фильме  используете личный опыт?

– «Звезда» – очень личная история. Она посвящена в том числе и моему отцу, офицеру, подранку войны, которого она всего лишила. У него на войне погибли все. И его отец, 40-летний военврач, его звали Николай Лебедев. И его брат, 19-летний гвардии сержант, его тоже звали Николай Лебедев. Отец назвал меня в их честь. Он остался совсем один, и бабушка, его приемная мать, воспитывала его. Им всем и в их лице всем тем, кто воевал, кто ушел и не вернулся, кто страшно пострадал от вой ны, посвящен фильм. Там есть фрагмент, где сняты мои настоящие семейные фотографии. Именно эти чернобелые снимки отдает на сохранение Травкин перед уходом в рейд. Моя бабушка, приемная мать отца, была нам предана невероятно. Когда я поступал во ВГИК и никому не говорил, где он находится, то моя бабушка втайне от меня кралась за мной через всю Москву, чтобы поговорить с председателем приемной комиссии. И поговорила примерно так: «К вам поступает абитуриент, очень талантливый, надо на него обратить обязательно внимание…»

Галопом на ослике

– Какие случаи на съемочной площадке вам запомнились?

 – Например, фильм «Экипаж» мы полтора месяца снимали только ночью. По 12 часов. Рабочий день начинался в семь вечера и заканчивался в семь утра. Но когда ты возвращался в гостиницу утром, сна не было ни в одном глазу. Зато всю ночь ты проводил на пронизывающем ветру на огромном аэродроме, где все горит, самолеты взрываются, огромное количество людей бегает, опасность (во время съемок фильма кинематографисты взорвали два настоящих самолета. И еще несколько копий в натуральную величину. – Прим. ред.). В финальных сценах герои выходят наконец из самолета живые, радуются тому, что стоят на земле, что идет дождь… На тот момент температура воздуха опустилась до минус восьми. Артисты в легких рубашечках и кителях, огромные поливальные системы на них обрушивают тонны воды. Но все изображают радость и счастье. А Володя Машков, человек бывалый и надежнейший друг, ходил и приговаривал: «Давай лей, морозь нас».

– Но бывают и казусы?

 – Когда делал картину «Волкодав из рода серых псов», я решил показать артисту Резо Парменовичу Эсадзе, как ездить на осле. В фильме, если кто помнит, движется большой караван – повозки, телеги, лошади, а на маленьком ослике едет лекарь Иллиад. Резо – замечательный грузинский режиссер и артист – сказал с неподражаемым кавказским акцентом: «Я на этого ослика не сяду». Я начал уговаривать: «Резо Парменович, смотрите, какой он маленький, тощенький, уши длинные, взгляд добрый, только ножки не такие, как у зайца. Что за проблема?» – «Я на него не сяду!» – «Я вам сейчас покажу…» И я запрыгнул на этого самого ослика. Вам когда-нибудь приходилось скакать верхом на осле? Непередаваемо! Чувствуешь себя мешком с пшеном. Ослик сорвался с места и полетел, я только успел за уши его заячьи ухватиться и на глазах у всей группы галопом несся по огромному полю. Группа, обалдев, смотрела, не зная, как это все остановить, а я уж тем более. По счастью, это была не съемка, а репетиция, и ослик, совершив огромный круг – не могу сказать почета, ломанулся в стойло. Я только успел пригнуть голову. Осел влетел в собственную загородку и остановился как вкопанный. Я с него просто стек. И, появившись в дверях, стараясь улыбаться, сказал: «Резо Парменович, вы будете делать в кадре то, что захотите». На этом кончились мои опыты показывать артистам, как вести себе в кадре.

– Вы ведь работали с самыми разными актерами?

 – Да, и это счастье! Большая гвардия людей, с которыми я работал, – и Володя Машков, и Данила Козловский, и Сергей Шакуров, и Ольга Остроумова, и Елена Яковлева, и Нина Усатова, Игорь Петренко и многие другие – стали мне близкими и родными людьми.

Поделиться в соцсетях