Николай Семененко: Мы всегда откликаемся на приглашения выступить в глубинке

Директор «Казачьей воли» о возвращенных донских песнях и том, примет ли он в ансамбль парня без усов. В репертуаре Государственного ансамбля песни и пляски «Казачья воля» нет ничего случайного. Это «нашенские», рожденные на берегах Дона и Хопра песни казаков – исторические, походные, строевые, плясовые и лирические. На ура всегда принимаются лихой казачий пляс и шуточные миниатюры. Интерес зрителей вызвала новая, посвященная участию казаков в войне 1812 года, программа.

Недавно с аншлагом прошел отчетный концерт «Казачьей воли» в ДК Тракторозаводского района. Сегодня мы переадресовали вопросы, которые очень волнуют верных поклонников ансамбля, его художественному руководителю и директору Николаю Семененко.

– После того, как в ноябре 2011 года коллектив пережил второе рождение, часто вас ли видят земляки? Где выступаете, выезжаете ли за пределы Волгограда с концертами?

Филармония, «солянки» и корпоративы

– Увидеть нас можно на разных сценах. В этом году мы дали несколько сольников, в том числе в областной филармонии при абсолютном аншлаге. Участвовали и в «солянках», сборных концертах. Например, с большим удовольствием выступили в программах «Романс ты мой старинный» Волжского русского оркестра народных инструментов. Удачным оказался проект «Казаки – городу победителю», посвященный годовщине Сталинградской битвы.

Часто выезжаем в сельские районы Волгоградской области. По крайне мере раз в год нас можно увидеть и услышать на концертах в Михайловке, Фролово, Новоанниском, Елани, Калаче-на-Дону, Алексеевке, Урюпинске, Нехаево. Это те исконно казачьи края, где мы бывали в экспедициях и собирали песенный материал. Туда мы везем готовый репертуар, чтобы показать его землякам и понять, в правильном ли направлении развиваемся.

Считаем своим долгом бывать в глубинке не реже, чем в городе. Потому не отказываемся, всегда охотно откликаемся на приглашения даже небольших сельских поселений. Зовут нас в основном на тамошние праздники, дни поселков. И не очень дорого наш приезд обходится хозяевам – у принимающей стороны просим компенсировать только затраты на дорогу.

– На корпоративах поете?

– Это незначительная часть нашей работы, хотя это тоже востребовано. Иногда предприятия, компании приглашают наш коллектив для встречи иностранных гостей, чтобы показать своеобразие культуры нашего края.

Французы не забыли лейб-гвардию

– Новые программы и песни появляются?

– 90 % нашего репертуара строится на подлинном наследии донского казачества. Мы сохраняем все, что наработано в коллективе за предыдущие двадцать лет. Но не купаемся исключительно в том прежнем репертуаре, стараемся идти вперед, благо архив у нас огромный. Определенным экспериментом, например, стала программа, посвященная войне 1812 года. Для нее сделали реконструкцию костюмов, восстановили лейб-гвардейский казачий мундир. Программа получилась яркой и колоритной. Она даже заинтересовала наших французских партнеров, но потом, видно, у них национальное самолюбие взыграло: как это так, всем напоминать, что казаки в Париж вошли двести лет назад (смеется).

– Говорят, в «Казачьей воле» взошла звезда солистки Раисы Щербаковой…

– Знаете, для меня это своего рода феномен, потому что Раиса Щербакова работает у нас уже больше десяти лет. А заметили ее поклонники только сейчас. Какой-то период времени у коллектива были другие лидеры. Они брали на себя всю сольную работу, и за их широкими спинами не было видно других артистов, хотя вокальная группа у нас небольшая – семь человек.


Дишкант нижнечирской звезды

– Видно, Раисе понадобилось что-то в себе переосмыслить, в каком-то смысле переродиться, чтобы из хоровой певицы, не затмевая остальных, прийти в солистки, показать свои большие вокальные возможности. Она очень хорошая дишкантка – т. е. замечательно поет по-казачьи верхние сопрановские партии, так, как певали их бабушки и прабабушки. Она же нижнечирская, из самых что ни на есть настоящих казачьих краев. Сольно Щербакова впервые вышла к публике в женских казачьих романсах, где ведется повествование о личной женской трагической судьбе, что в дуэте или трио передается сложнее. Я понял, у Раи есть силы спеть так, чтобы зритель услышал не просто красивую мелодию, а душу. Мы с ней много работали перед тем, как дать ей выйти сольно. Я сделал этот шаг и не жалею нисколько.

Кроме Раисы, хорошо проявился как солист Андрей Павлов, у которого очень красивый настоящий казачий баритон. И зрители его тоже оценили.

– Приходит ли в ансамбль пополнение?

– Да, приходит молодежь в хор, в балет. Но это пока зеленые ребята, которым еще надо врасти в коллектив, войти в репертуар. Молодой парень или девушка должны подышать всем этим, покипеть в нашем творческом котле – это шанс для дальнейшей самореализации. Я сейчас вспомнил, например, о Никите Севастьянове. Он поработал у нас, но понял, что ему ближе Кубань, сейчас поет в «Кубанской вольнице». И я тоже этим горжусь. А есть те, которые приходят и остаются надолго, как Сергей Вайникайн. Он появился у нас совсем мальчишкой, а после армии опять вернулся к нам. В коллективе «Казачьей воли» практически нет приглашенных иногородних артистов, все – выпускники наших волгоградских вузов, местные уроженцы.

– Какие требования предъявляете к своим артистам?

– Самое главное – всем этим надо болеть. Кто пришел ради денег – не наш человек.

– Ну, а кастинг есть? Как подбираете артистов по вокалу, стати, внешности?

– Дело в том, что в региональные творческие коллективы нет очередей, у нас нет зарплат и гастролей, как в подобных ансамблях столичного уровня. Потому о кастингах речи нет. Но все артисты у нас подобрались симпатичные, любо смотреть.

Коса-девичья краса

– Девушку без косы примете? Или парня безусого?

– Девчата у нас есть и со стрижками, маскируют это шиньонами, кичками. Усы далеко не у всех наших парней: у кого жена не любит – колются, кто говорит – немодно. Но рано или поздно усы отрастят. Казак без усов все равно что тетка, как говорится (смеется).

– Расскажите какую-нибудь историю, связанную с песней, которую вы исполняете.

– Мы работаем не только со своими архивами, но и со сборником Листопадова – это известный в начале двадцатого века собиратель фольклора. Подготовили из этого сборника песню «Вышли к Дону казаки», некогда записанную Листопадовым в станице Распопинской Клетского района. Вскоре нас пригласили на концерт в эту станицу, и мы, конечно, сыграли там эту песню. Когда я объявил, где она была записана, в зале повисло недоуменное молчание. Оказывается, местные жители ее никогда не слышали. Прошло всего сто лет – и песня стерлась из станичной генетической памяти, ее даже старики там не поют. Очень важно успеть перенять у носителей их песни, сохранить для потомков наследие. Например, наши зрители очень любят песню «Андалузская ночь», которую мы записали в Алексеевском районе в станице Усть-Бузулукской у трех сестер. Сейчас осталась только одна из этих сестер. Уходят люди, уходит память.

О, вы по-нашему играете

– Что из традиций донского казачества вам особенно дорого?

– Уважение казака к старшим, особое отношение к семье, чувство рода. Отец сам погибнет, а мальца защитит. Многое отражено в традиционной песне.

– Как вы лично пришли к казачьей песне?

– Не могу похвастать, что в детстве часто ее слышал. Я из Еланского района. Бабушка моя по линии отца – казачьих кровей, видно от нее что-то впитал, хотя сам в молодости больше пел под гитару. Потом, когда поступил в пединститут, все пять лет ходил в казачий хор вуза. После работал учителем в 40-й школе, пока «Казачья воля» не увела из педагогики. Я начинал в хоре «Казачьей воли» и поныне пою там, но уже для удовольствия.

– Чувствуете ли вы обратную связь со зрителями?

– Бывает, приезжаем в какой-нибудь дальний хутор, куда уж никто и не ездит, где старый клуб с убитой сценой. Народ набивается в зал. А после к нам подходят со словами: «Да, вы по-нашему играете. А давайте-ка я вам тоже кое-что наиграю…» Это наивысшая оценка. Значит, люди узнали свое, родное, и мы не сбились с пути, храним традицию.