Петр Зайченко:«Беседую с Гоголем в день нашего рождения 1 апреля»

Волгоградский артист Петр Зайченко потряс западного зрителя, сыграв могучего деда-старовера в притчевом фильме о русской тоске «Сибирь. Монамур». Жаль, волгоградцы так и не увидели эту грандиозную работу земляка. Фильма в прокате почти не было. Но смотреть его надо.

Накануне 70-летия Петр Зайченко оказался в больнице, в кардиохирургии...

– Петр Петрович, мы вас потеряли. И в первую очередь желаем здоровья! Чем отметит город ваш юбилей, может, показами ваших фильмов?

– Пока не знаю. Например, «Сибирь. Монамур», за который я получил шесть призов, а у фильма их десятки, можете посмотреть на дисках.

– Там у вас были, наверное, самые необычные партнеры – собаки, изображавшие стаю одичавших псов.

– Да-а. Это настоящие артисты. Их гримировали. Они все понимали. На съемки в тайгу их привезли изумительные женщины-дрессировщицы. Звери удивительно умные. Убедительно сыграли необузданную стихию природы, которую предал человек.

– До сих пор спорят, был ли у вас в «Сибири» дублер?

– Нет! Все делал сам. И по страшнейшему полуразрушенному мосту брел я. Кстати, этот мост потом вскоре развалился. И в мороз плыву по ледяной реке тоже я. И ухожу под воду с головой, когда переворачивалась коряга, за которую цепляюсь. Все на своей шкуре, без всяких гидрокостюмов.

– Как вы это выдержали?

– В Каннах на этот вопрос я ответил так: мы в России кино снимаем так же, как и воюем, – большой кровью. Видите, у меня лоб рассечен – это метка от фильма «Мусульманин». Нога разрублена – это память о фильме «Гроза над Русью».

– А «Такси-блюз» оставило отметину?

– Ну как же – рука порезана, после того, как стекло в окне разбивал (роль таксиста Шлыкова в этой картине Павла Лунгина, по отзывам зарубежной прессы, сыграна «по Достоевскому». – Прим. ред.).

– А когда получили первое «боевое крещение» в профессии?

– В детстве, на школьной елке. В тех степных краях хвойных деревьев не было. Срубили колючий терн, украсили его самодельными игрушками. Это и была наша елка в послевоенные годы. Маскарадные костюмы были тоже из подручных средств. Одна девушка изображала цыгана из поэмы Пушкина и вместо бороды приладила веник.

Я, первоклассник, должен был играть зайчика. Дед мой, охотник, дал настоящие заячьи уши. Бабушка пришила их на капроновый чулок и надела мне на голову, да прорези для глаз и рта сделать не догадалась. Стал я читать стишок, и в самый ответственный момент от недостатка кислорода хлопнулся в обморок. Видно, это было предупреждение: не ходи, Петр, в артисты, тяжелый это хлебушек…

– Зато вы родились 1 апреля. Разве не хороший знак?

– А как же, и компания у меня хорошая. Гоголь, Рахманинов, Франсуа Виньон. Я каждый год обязательно подхожу к памятнику Гоголя. Он стоит на задворках НЭТа, в порепинах от осколков, полученных во время Сталинградской битвы. Кладу Гоголю цветок. И беседую с ним по душам: «Ну че, стоишь? Голуби достали? Гадят на голову? И мне тоже. Будем терпеть…» Примерно так разговариваю с товарищем Гоголем в день нашего рождения 1 апреля.

– В сериале «Марьина роща» несколько брутальных персонажей, в том числе у вас с Домогаровым. Как у вас отношения складывались за кадром?

– Мы не часто пересекались. Он медийный, ему все некогда. А я люблю копаться в роли. Образ матерого жильца коммуналки Думинича я сочинял сам, режиссер мне доверился.

– Вашим близким понравился сериал?

– На сериале я заснул. Уж больно поздно его показывали. А жена пришла из своей физкультурной академии, где она работает, и сказала: «Знаешь, что коллеги говорят? Как только Петр Петрович в кадре появляется, так какая-то хохма, прикол…» Это вам не шубу в трусы заправлять. Что смеешься? Эта моя поговорка очень нравится художникам по костюмам.

– Проект, в который вас приглашает сейчас режиссер Игорь Волошин, сериал?

– Нет, это полнометражный серьезный фильм. Мне предложили роль ветерана Великой Отечественной, летчика. Пока не знаю, позволит ли здоровье…

– Тема для вас непраздная, вы ребенок войны.

– Я родился в селе Кайсацком в 1943 году. Меня по-мужски воспитывал дед мой Пантелей Иванович. В войну он возил продукты в Сталинград, а по возвращении бабушка и мать вручили ему похоронку на последнего сына… и меня, внука, рожденного через несколько месяцев после похоронки. Назвали меня сначала Анатолием, но дед не позволил – только Петром, в честь погибшего отца. Об этом, о поисках могилы отца я рассказал в снятом на Волгоградском телевидении документальном фильме «Только имя да эхо». Такая судьба.

Справка ВП

Петр Зайченко после школы поступил на хоровое отделение в культпросветучилище. Отслужив в армии, поехал в Саратов, окончил театральное училище имени Слонова. Работал в Волгоградском драмтеатре имени Горького. Написал письмо Шукшину, которого боготворил. Именно Шукшин поставил Петра Зайченко на актерский учет на «Мосфильме». Артист работал в Волгоградской облфилармонии как мастер художественного слова. В 1983 году пришло приглашение с «Мосфильма» от Вадима Абдрашитова, который снимал «Парад планет». В 1990-2000-г годы Петр Зайченко играет народный характер в разных ипостасях (роли царского опричника Матвея Хомяка в «Грозе над Русью», сподвижника Пугачева в «Русском бунте», «новорусского» главы администрации в «Мусульманине», наркоторговца в «Крестоносце», купца Расстригина в «Богатстве», сыщика в «Темной лошадке», Метелицы в «Тарасе Бульбе», непутевого мужа в «Сватовстве», одного из братьев в «Доме» и др.) Никогда не изменял родному Волгограду, в котором живет практически всю свою жизнь.