Пора писать книгу рекордов Волгоградской области

  • Александр Материкин: Волгоградская земля хранит еще очень много тайн
  • Древность под ногами
«Волгоградская правда» вместе с краеведческим музеем начинает уникальный познавательный проект

Мы совершим воображаемую экскурсию туда, куда посторонним вход воспрещен: в хранилище областного краеведческого музея. Там находятся тысячи бесценных реликвий, многие из которых никогда не демонстрировались зрителю. В новой рубрике "Раритеты" мы расскажем о необычных, редких экспонатах, в которых отражена вся богатая история Волгоградской области.

Купеческий микроклимат

Проект приурочен к 100-летию Волгоградского областного краеведческого музея. Директор музея Александр Материкин помог нам проникнуть в святая святых, куда раньше не ступала нога журналиста.

– В собрании нашего музея около 150 тысяч единиц хранения, – рассказывает Александр Материкин. – Эти экспонаты – свидетели и глубокой древности, и новейшей истории нашей родины. Наши фонды – это сердце музея. Но одновременно это и достояние всех жителей Волгоградской области.

– Два старинных царицынских особняка, которые занимает краеведческий музей, тоже своего рода реликвии.

– Да. Оба здания – исторические памятники. В них сохранился аромат ушедшей эпохи. То, которое фронтально выходит на проспект Ленина, – бывшая Земская управа, 1916 года постройки. Особняк с угловым входом возведен в 1876-м, это бывший Волжско-Камский коммерческий банк. Учитывая, что после войны у нас царицынских зданий осталось не более двух десятков, мы очень гордимся своим расположением. Несмотря на то, что я, как руководитель, испытываю сложности с их эксплуатацией.

– Потолки высоченные, стены метровые… Говорят, в этих основательных купеческих домах прохладно летом и тепло зимой?

– Летом – да, комфортно. А вот зимой… Отапливают-то нас нынешние тепловые сети, а не печи, как раньше. Кстати, в подвалах еще сохранились кубовые, а между этажами – дымоходы, которые когда-то обогревали полы и стены. Сейчас они, конечно, не используются. Зато у нас огромное фондохранилище, говоря высокими словами, средоточие культурно-исторического наследия региона, которое включено в единый российский музейный фонд, который находится под особой охраной государства.

Входить осторожно

– Туда строго ограничен доступ?

– Даже я, директор, не могу зайти туда один. Только в сопровождении лица, ответственного за конкретную коллекцию. Нахождение в хранилище фиксируется по минутам в специальном журнале.

– Давайте все же попробуем туда заглянуть, хотя бы виртуально. Древнейший по возрасту экспонат, который у вас хранится?

– Ни вы, ни я, наверное, не сможем в полной мере представить эту страшную древность – 400-360 млн лет до нашей эры, эпоха палеозоя. Окаменевшие моллюски-аммониты, мшанки, морские ежи – следы древнего моря, которое когда-то простиралась на наших землях. Когда оно ушло, на камнях остались отпечатки древнейших животных и растений. Эти окаменелости до сих пор находят на территории региона, в частности, на горе Уши Камышинского района.

Мамонт от дайверов

Более поздние находки, которым 200 млн лет, – кости динозавров, саблезубых тигров, бизонов, северных оленей. В прошлом году дайверы достали со дна Волги и передали нам останки мамонта.

Гораздо больше у нас предметов, относящихся к появлению на территории края человека, – случилось это сравнительно «недавно», около 100 тыс. лет назад.

– Самый молодой экспонат музея?

– Буквально сегодня мы получаем факел Олимпийского огня, который недавно зажгли во Дворце спорта. Уже приняли на хранение почтовые марки и конверты с символикой сочинской Олимпиады, гашение которых состоялось накануне. Так что летопись истории края в документах, фотографиях и вещах мы продолжаем практически каждый день.

Загадочный картуз

– А самый загадочный экспонат?

– Для меня классический пример – картуз и трость Петра I. Их подлинность многие скептики подвергают сомнению. Я лично глубоко убежден в обратном, и, чтобы поставить окончательную точку, веду дополнительные исследования. Удалось добраться до 1797 года, разыскать архивные свидетельства, что эти картуз и дорожная палка уже в тот период хранились в царицынском цейгаузе. Есть и косвенные данные о подлинности этих вещей – то, что царицане всегда показывали их императорам во время визитов царственных особ в наш город. Хотелось бы найти свидетельства 1722 года, которым датированы картуз и дорожная палка Петра. В этом я вижу вызов для себя, как историка.

Кстати, очень часто экспонаты, будь то личные вещи или письма, особенно плохой сохранности, таят загадки, требуют дополнительных изысканий. Это важная сторона профессии музейщика.

Крошка-экспонат

– Самый большой по размерам экспонат?

– У нас есть очень красивая мебель прошлого века, из которой воссоздан интерьер гостиной зажиточного царицанина. В зале природы детям всегда нравится внушительных размеров чучела белуги, лосихи.

– И самый малюсенький?

– Один из них книжная миниатюра – Конституция РСФСР 1921 года. Таких экземпляров в Европе только три. Ее читать можно только через лупу.

От смешного до трагического

– Самый трагический раритет?

– Документы, которые рассказывают о горестных, трагических событиях истории Отечества. По сфабрикованному в 1937 году делу краеведов был расстрелян директор нашего музея Изюмский. Ни в чем не повинные люди тогда были подвергнуты репрессиям, у них забрали жизнь. Читая об этом, испытываешь настоящую боль.

Нельзя равнодушно смотреть и на фотографии, запечатлевшие злодеяния нацистов на территории Сталинградской области во время Великой Отечественной войны.

Материалы о недавних зверских терактах в Волгограде уже вошли в анналы музея – среди них и публикации об этих бесчеловечных преступлениях в газете «Волгоградская правда».

– Какой из музейных артефактов заставляет вас улыбнуться?

– Порой даже в скучном документе видишь резолюции и директивы – памятники человеческой глупости. Прямо по Салтыкову-Щедрину.

С доброй улыбкой и теплотой отношусь к фольклорным артефактам, сделанным с душой произведениям народных умельцев, в которых сквозит своеобразный юмор, озорство.

Мистика где-то рядом

– Мистические истории с вашими экспонатами случаются?

– Сразу говорю – привидений мы пока не замечали. Но в здании бывшего коммерческого банка, где мы с вами сейчас находимся, у телевизионщиков почему-то всегда фонит аппаратура. Да и у вас, заметьте, диктофон не сразу включился. Объяснений этому пока нет.

У меня же особый трепет вызывает боевое оружие, бывавшее в кровопролитных сражениях. Вообще, любой предмет, напрямую связанный со смертями, требует осторожного отношения.

– Ваш любимый экспонат музейной коллекции?

– На этот вопрос у меня нет и не может быть ответа: никакого фаворитизма у директора музея быть не должно. Хотя в глубине души питаю слабость к археологическим находкам. Жду их с нетерпением. Прошлый сезон в этом отношении был удивительно интересным: были найдены очень любопытные предметы сарматской, золотоордынской эпохи. Наша уникальная волгоградская земля хранит еще очень много тайн, и мне бы хотелось, чтобы они увидели свет и обрели вторую жизнь в витринах музея.

– И, наконец, самый эксклюзивный экспонат? Тот, которого в России ни у кого нет?

– Не будем предвосхищать события. Пусть интрига остается, а читатели «Волгоградской правды» следят за рубрикой «Раритеты» – надеюсь, они найдут в ней много интересного.

Поделиться в соцсетях