Свадьба по-казачьи

Суровый быт казаков порождал простые отношения. Вот как пишут историки о некогда существовавших на Дону обычаях: «Доставши девушку, нареченный жених с невестою, вступая на сбор в станичную избу, помолясь Богу, кланяются на четыре стороны и друг другу говорят: «Ты, Настасья, будь мне жена!» Невеста, поклонившись ему в ноги, отвечает: «А ты, Гаврила, будь мне муж!» Поссорившись и не желая жить вместе, поступают так же, объявляя, что они больше не муж и жена. «Отказную» тут же может взять другой, прикрыв ее своею полою.

Да благословит Господь
Лишь в ХVIII веке церковное венчание стало обязательным, и нельзя было, как раньше на круге, развестись с женой. Свадьбы игрались большей частью осенью, после Покрова. Родители решали вопрос о женитьбе или замужестве. В расчет принимались и родство, и материальное положение, и готовность семей породниться, и будущее состояние хозяйства молодых.
О решении женить сына обычно объявлял отец:
– Пришла пора, сынок, тебе жениться. Мы с матерью выбрали невесту. Хозяйка она проворная и домовитая.
– Воля ваша, – отвечал он и покорно кланялся в ноги. Начиналось сватовство со смотрин невесты. Жениховы родители отправлялись в курень отца и матери невесты на вечеринку или по другому малозначащему поводу. Затевался разговор о хозяйской дочери, хвалили ее красоту, стать, гостеприимство. Но в момент «знакомства» ни о сватовстве, ни о свадьбе не говорилось. Казак как бы невзначай клал на стол фуражку или папаху – донышком вниз. Если фуражка отправлялась на вешалку, о сватовстве не могло быть и речи. Если девушка переворачивала головной убор, можно свататься. В назначенный день с хлебом-солью засылались сваты. В тот же день вечером справлялось рукобитие. Родители с женихом приходили в дом невесты. Жених и невеста кланялись в ноги родителям, благодарили за доброту и справедливую волю. Рукобитие обычно свершалось соединением рук молодых, и отец жениха объявлял:
– Сын, вот тебе невеста. Да благословит Господь Бог союз ваш, дети.
Рукобитие заканчивалось назначением дня сговора. Расходясь, обычно казачки играли песни, которые были сигналом для станицы о том, что состоялось очередное свадебное рукобитие. На сговор приглашались желанные гости. В их присутствии повторялось всё, что было на рукобитии. Тут уж жених и невеста выступали в роли хозяина и хозяйки, обносили гостей вином. Танцевали чаще «журавля» да «казачка».
За неделю до свадьбы девушки на утренней заре собирались у невесты – «зори реветь», петь прощальные песни, когда невеста не поет, а причитает. За два дня отмечали подушки – шествие женщин с подушками в дом жениха, с пением и плясками. В день «подушек» приходили знакомые и родня жениха и смотрели приданое. Швеи, шившие приданое, подносили им мед; жених выпивал мед маленькими глотками, после каждого глотка целовал невесту, приговаривая: «Мед горек, надобно посластить». Осушив бокал, жених клал на поднос швеям деньги. После жениха и невесты на подушки садились и другие казаки и казачки, пили мед и целовались, а в них в это время бросали подушками.
Девишник – это последний праздник молодой казачки. Перед заходом солнца одна, или с какой старой женщиной или няней ходила она на кладбище, молилась на могилах родных и просила благословения. В дом жениха съезжались «каравай сажать». Каравай пекли торжественно. Все гости держались за лопату дружно, и свахи освещали печь свечами ярого воска, обвитыми цветными лентами. Вечером гости жениха, набрав караваев, отправлялись в дом невесты. Подруги пели ей грустные песни.
Обкрутили невесту
Свадьба справлялась особенно торжественно. Это был, возможно, единственный праздник в жизни женщины-казачки. Вот как он проходил:
- одевание невесты со стоянием на полсти (войлоке) или вывернутой шубе (через них невеста «общается» с предками, надеясь на их благословение), а также с неизменными оберегами. Как только раздавался благовест к обедне, отец и мать благословляли невесту, она целовала икону и прощалась с родителями и родными. Слезы лились без конца;
- отъезд храброго поезда жениха за невестой. В это время жених в самых нарядных одеждах уже был на пути к дому невесты. Платье жениха сохранялось из рода в род. Часто сын венчался в кафтане, в котором венчался его дед. Иногда это платье было одно на всю станицу. Оно хранилось в станичной избе, и надевали его все женихи, а по окончании свадьбы возвращали. Жениха вел «ведун», который предупреждал обо всех порогах. Когда жених заходит в дом невесты, подружки и ее родня требовали выкуп за невесту;
- преодоление препятствий храбрым поездом жениха – наградой за «подвиги» становится его появление вблизи невесты;
- выкуп места – шуточный торг с его хранителями, становящимися после продажи объектом насмешек и укоризненных обличений;
- угощение гостей у невесты и прощание ее с домом и родными;
- следование храброго поезда к церкви с появлением в этом эпизоде свадебного колдуна и венчание;
- встреча молодых в доме жениха с активным включением в обряд зрителей (глядельщики, смотрельщики), которым достаются не только конфеты, орехи и деньги во время обсыпания, но и кусочки встречника (сдобного хлеба, который разламывают над головой новобрачных);
- свадебный пир и дары (дарёж, сыр-каравай), отличительной чертой которых в давнее время, и особенно на свадьбах простых казаков, была так называемая зеленая телушка, то есть отложенный подарок: приплод скота, домашней птицы, который получают молодые после его появления на свет (напомним, что дары могут переноситься на второй день свадьбы);
- обкрутка невесты – замена девичьей прически (две косы) на женскую. Получившийся куль прячут в колпак или фальшонку, по которой всегда можно было определить донскую казачку; отводы в постель, в донской традиции совершаемые деликатно, незаметно, без привлечения внимания пирующих.
Пир до утра
После венчания молодой расплетали косу и укладывали волосы по-женски – надвое, обвивали ими голову и надевали шапку или повойник. Отряд верховых молодых казаков сопровождает жениха к дому невесты, к церкви и к своему дому после венчания – называли такой отряд – храбрый поезд. На крыльце молодых встречали родители с хлебом-солью, под хлебом-солью должен был пройти весь поезд. Когда проходили молодые, на них сыпали зерна, перемешанные с хмелем, орехами, пряниками, мелкими монетами, – это означало пожелание молодым жить богато…
Непременной составляющей предсвадебья были обрядовые песни, «стартом» для которых становился сговор. На Дону сложился устойчивый, воспроизводимый практически на всем пространстве Области войска Донского репертуар предсвадебных песен. «На горе чи дуб, чи береза», «Да у лебедя лебедушка под крылом», «Во садику во земном соловей калину щекочет», «По рукам сваты вдарили, заряды положили» (здесь и далее данные по станице Нижне-Кундрюченской), «Пьяница пропойница», «Да бел заюшка молоденький горностай», «У нас ныне незнакомый побывал» (на сговоре-помолвке), «Месяц дорожку просветил», «А мы в свата были» (на «подушках»), «Дуброва зеленая» («Дуброва, дубровушка» – для сироты), «Свет мой, воля девичья» (на девичнике).
Все садились за стол. Начинались тосты – первый тост всегда за Царя, потом за войскового атамана, за все великое войско Донское, за «молодого князя и княгиню». Тут обыкновенно родные и тесть одаривали молодых. Дарили дорогие вещи, оружие, иногда тесть отдавал молодому своего залетного скакуна с седлом, и родители жениха одаривали невесту платьями и материями. Пир шел иногда до утра, пели свадебные песни. Смолкали они, поднимался старый казак и, держа в руке серебряный кубок, может быть, отбитый у турок еще в азовские походы, говорил: «Желаю здравствовать молодым! Что задумали-загадали, определи Господи талант и счастье. Слышанное видеть, желаемое получать, в чести и радости нерушимо». И собрание в голос отвечало: «Определи Господи!»
На второй день гуляют у родителей невесты. Мужчины пели былинные и исторические песни, скоморошины. В середине дня проводится такой обряд «бить горшок». Ложится на лавку свекровь, а молодая жена должна у нее на животе разбить глиняный горшок. Затем жена должна веником подмести осколки. Гости бросают на пол мелкие монеты и поют. Через несколько дней после свадьбы родители молодой давали всем гостям отводы – прощальный обед.
Бывало и нередко так, когда и месяца медового молодые не отбудут вместе, как служивый получал наряд и отправлялся в боевом снаряжении в неведомые края. И молодая сноха терпеливо приноравливалась к укладу жизни в чужом доме, несладко ей бывало без материнского догляда да казачьего плеча «родименького муженька». Формировался совершенно особый тип женщины – казачки. Мужчины постоянно были в походах, на кордонах. А дома оставались старики, дети – и казачки. На ниве работала жена казака, скапливая ему богатство, устраивая дом. Если донские казаки во время долгих походов добывали великую славу войску Донскому, то трудолюбивые, домовитые казачки, наши бабки и прабабки, сохранили и земли, и богатство нашим дедам.
Сейчас молодые люди, увы, редко спрашивают у родителей совета, когда речь заходит о выборе супруга или супруги. Многие ставят родителей перед фактом, сообщая о дне свадьбы, что, естественно, является верхом неучтивости. А как бы хотелось возродить те далекие традиции донского казачества в наши дни!