В пылающей тьме:  рецензия «Волгоградской правды» на самый обсуждаемый спектакль Казачьего театра

Волгоградский Казачий театр приучил зрителя к репертуару, мягко говоря, приземленному. А тут – истовое, взволнованное, может, и несколько невнятное высказывание на экзистенциальные темы. Музыкальной драмой «В пылающей тьме» по пьесе испанского драматурга Антонио Вальехо театр открыл 25-й юбилейный сезон.

Лаконичность и символизм

Символичность постановки подчеркнута с первых минут. Лаконичная декорация –  помост и две лестницы по бокам, на которых рассажены яркие тряпичные куколки. Их будут тискать, забавляться с ними инфантильные студенты элитного заведения для слепых.

Незрячие молодые люди, кажется, вполне довольны жизнью. Их дружный смех раздается часто и как по команде. Они научились хорошо ориентироваться в закрытом мирке колледжа, ходят без палочки и не натыкаются на препятствия, даже занимаются спортом, флиртуют друг с другом.

Одеты  студенты в причудливые костюмы «в испанском стиле». Приталенные, облегающие фигуру, с обилием кожи и клепок, а у девушек с пышными асимметричными юбками, затянутыми корсетами и вызывающими чулками в сетку – «секси». Парни и девчонки заигрывают, кокетничают, хотя никто из них не может заглянуть в глаза друг другу, рассмотреть лицо любимого человека. Но ведь рядом его голос, запах, тепло его тела. Немало, правда?

Ребята приспособились к своей «удобной» тьме. Устоялись привычки, симпатии. Все бы хорошо, да в колледже появился бунтарь Игнасио (артист Александр Рыжманов), который каждую секунду помнит о том, чего лишен от рождения.

Новенький не просто посеял сомнения и комплексы, он прямо обвинил товарищей по несчастью в неполноценности и приспособленчестве. «Смиряться с глупой слепой радостью? Никогда!» – проповедует Игнасио. Его тьма не уютная, а «пылающая». Он мечтает узнать, что это за «щекотка в глазах» – зрение. Игнасио хочет видеть, хотя понимает, что помочь тут может только чудо.

Он вытащил из зоны комфорта студентов, которые раньше не задумывались о горькой правде. Из-за него многие ученики опустились, перестали следить за собой, и даже спотыкаются там, где раньше ходили так уверенно.

Карлос, идейный противник и соперник Игнасио в борьбе за Хуану (Юлия Добронравова), считает опасным его разрушительное поведение. Сам Карлос намерен прожить свою жизнь, пускай суровую и горькую, «всю до конца! Даже если она не будет мирной и счастливой. …Но у жизни есть свой вкус, она требует от нас действий, она зовет нас!».

Кто прав? Сразу не поймешь. У каждого своя правда. Ясно, что Игнасио не уймется никогда. Сейчас он вне себя, что не видит звезды, но если бы он их видел, то «умер бы от горя, что не может до них добраться». Игнасио не из тех, кого сдерживают общепринятые рамки и пугает сложившаяся система. Именно такие бунтари и безумцы двигают мир вперед, вызывают и ненависть, и любовь, в которой Игнасио тоже максималист. Союз со зрячей женщиной, который в колледже представляется житейской удачей, для Игнасио неприемлем. Любить для него значит делить на двоих тоску, а не какой-то выдуманный рай. Перед такой страстью не устояла Хуанита.

Без готовых решений

Ясно, что слепота в этом контексте лишь метафора и постановку режиссера спектакля Владимира Тихонравова нельзя воспринимать как буквальный рассказ о тех, кто физически потерял зрение. Это было бы совсем неправильно по отношению ко многим незрячим людям (некоторые из них в дальнейшем будут вводиться в постановку как актеры-любители).

Подкупила увлеченность, с которой работала в этом спектакле команда молодых артистов, и это тоже стало открытием. Пластику слепых людей не всем из них удалось точно изобразить, но зато все были на высоте в танце (хореограф Анжелика Абакумова), когда воздух вокруг вибрировал от напряженного ритма. Ну, а нерв спектакля был сконцентрирован, конечно, в музыке. Ею, даже с избытком, наполнено действие. Не выходя из образов, актеры в красных сполохах света пели рок-баллады, и все щемящее, чувственное, что оставалось недосказанного в тексте, органично дополняли эти «зонги»: «Мне тяжело дышать рядом с тобой... сердце мое, а ритм – твой…».

Слова и музыку написал Вадим Мирошников, убедительно, искренне сыгравший Карлоса, – несомненная удача спектакля. Временами, правда, звучал и Бетховен – светлая мелодия, настоящее лунное серебро...

Вообще, интереснее все-таки была мужская «партия» – Карлос-Мирошников, Игнасио-Рыжманов. Директор интерната Дон Пабло – Юрий Морозов, который монотонно повторяет заученные фразы «о равенстве возможностей». Отец Игнасио – Сергей Чвокин, замученный отец проблемного ребенка. Единственный зрячий персонаж – это Донья Пепита (Ирина Тихонравова), жена слепого директора интерната, которая весьма неожиданно ведет себя в трагической кульминации этой истории.

Публику предупредили: «в спектакле нет готовых решений», и это действительно так. Зрителю придется непросто. В середине действия в зале полностью погаснет свет. Каждый на пару секунд окажется «в пылающей тьме», наедине с собой и со своими мечущимися мыслями. Тьма – еще один символ этого непростого философского послания зрителям. И, видимо, на поставленные в нем почти гамлетовские вопросы о смысле бытия каждый будет искать ответы сам.