В волгоградском театре к репетициям приступила незрячая актриса

В Волгограде готовится спектакль о жизни незрячих людей. Постановка называется «В пылающей тьме» и поставлена по пьесе Антонио Буэро Вальехо режиссером Владимиром Тихонравовым. Это премьера Казачьего театра, которая запланирована на осень. Наряду с профессиональными актерами в проекте заняты любители – люди с инвалидностью. Одну из центральных ролей исполнит незрячая актриса Анастасия Рыбушкина. С ней беседует обозреватель «ВП» Юлия ГРЕЧУХИНА.

«На сцене я не новичок»

– Не очень комфортно себя чувствую, начиная этот разговор, но все же, Анастасия, расскажите коротко свою историю. Знаю, что вы не слепорожденная и когда-то видели. Что произошло?

– Я родилась с миопией очень высокой степени. Считается, что это наследственное, хотя в нашей семье мы так и не смогли вспомнить родных с такой проблемой. Училась в интернате для слабовидящих в Михайловке и в общеобразовательной школе. В 8-м классе мне неудачно сделали операцию на глазах, через 10 дней я ослепла. Мы пытались восстановить зрение, но тоже неудачно. На тот момент школы для незрячих в Волгограде не было, поэтому я окончила учебно-консультационный пункт от вечерней школы № 5, потом поступила в ВолГУ, у меня диплом психолога. После курсов в Москве получила квалификацию менеджера по работе с инвалидами.

– Удается помогать другим?

– Да, я работала, но сейчас в декретном отпуске, дочке нет еще двух лет. А с супругом мы когда-то вместе учились.

– Анастасия, вернусь к приятному поводу нашей встречи. Почему вы пошли на такой рискованный шаг – играть на сцене для широкой публики?

– Новый спектакль рассказывает про жизнь таких людей, как я. Приятно, конечно, что меня пригласили в профессиональный театр. Хотя играть на сцене для меня не ново. При молодежной организации незрячих инвалидов «Пламя», которой я руковожу, создан особый одноименный театр. Мы выходим на сцену уже больше 10 лет, выпускаем любительские постановки. Не более 30 минут, конечно… Вошли в сборник особых театров России.

Все расставив по местам

– Что вам дает игра на сцене?

– Почти у всех есть хобби. Театр – мое увлечение. Играя в пьесе, можно реализовываться в другой судьбе, примерить на себя новую роль.

– Внутри пьесы, к работе над которой вы приступили, – что происходит?

– На поверхности – она о быте инвалидов. Но мы много спорим. Если понимать идею спектакля только как привлечение внимания к проблемам незрячих, то его ждет провал. Начиная с того, что люди с ограниченным зрением не ведут себя так, как написано в пьесе. А вот если посмотреть на пьесу как на аллегорию человеческой жизни, все станет на свои места.

– Мотив слепоты к чувствам других и человеческого прозрения?

– Примерно так. Конфликт основан на том, что в замкнутый мир интерната приходит человек с другими взглядами и поступками.

– Вы сказали, что в авторском тексте есть моменты неправдоподобия…

– Ну да, в пьесе заложено, что люди незрячие в своем бытовом общении неотличимы от обычных людей. Конечно, это не так. Представьте, что вы идете в полной темноте по чужой комнате – вы неизбежно протянете вперед руки, чтобы ни на что не наткнуться, вас окликнут – вы ответите, но не сможете смотреть в лицо собеседнику… В реальности незрячий человек, даже находясь в знакомом помещении, не всегда пройдет, не наткнувшись на что-либо.

– Эти детали важны?

– В этих мелочах правда жизни. Я когда-то могла видеть, поэтому у меня сохранилась привычка – я быстро хожу, что неправильно. А в пьесе персонажи чуть ли не бегают.

Открытая и позитивная

– Кого вы там изображаете?

– Это девушка-студентка – очень добрая, открытая, позитивная. Сыграть такой характер мне интересно.

– Какие трудности вам приходится преодолевать?

– Для меня сложны вокальные репетиции, и я точно буду волноваться на премьере во время пения. Сценическое движение, запоминание рисунка мизансцен меня не так пугают. Предстоит даже танцевать.

– Страшно?

– Нет. Увлекательно.

– Но ведь в вашем случае это дополнительное напряжение. Как вам помогают – для вас сделают разметки на сцене?

– Я отличаю свет и темноту, и мы этим воспользуемся. Конечно, приходится идти на какие-то ухищрения. Например, в нашем любительском спектакле по Шукшину была сцена, когда в дом приходит гость и выпивает несколько стаканов «водки». Наливала ему хозяйка (ее играла незрячая актриса). Актер, выпив стакан, толкал ее ногой под столом, чтобы начинала наливать следующий. Остальное просто – она по звуку понимала, когда стакан налит доверху.

– Значит, секреты есть. Что бы вы хотели донести до зрителей?

– Мне хотелось бы добиться искренности и честности в изображении своей героини. Я понимаю, что буду отличаться от обычных актеров, но надеюсь, что контраст не будет слишком велик.

– А ваша семья как относится к этому?

– Семья поддерживает, близкие остаются с дочкой, когда я на репетициях. Муж знает, что я человек самостоятельный. Например, сама ездила в Петербург на всероссийский молодежный форум.

На одном полюсе

– Как же без сопровождающих?

– Вокруг ведь всегда люди, и они помогают, откликаются на просьбы. Вообще, мне не очень нравится, когда начинается что-то типа героизации таких, как я. Я живу обычной жизнью, такой же, как все. Только вы, зрячие, можете идти по улице без трости, а я хожу с тростью. Так же читаю, только с помощью средств реабилитации. Компьютер освоила с помощью звуковой программы. Текст моей роли распечатан на шрифте Брайля. Для нас, людей с инвалидностью, просто нужны хорошие реабилитационные технологии, чтобы преодолеть чисто физические барьеры. А есть отношенческие барьеры, о которых рассказывает спектакль: он о мыслях и переживаниях, о конфликтах, когда люди оказываются на разных полюсах.

Мне не нравится пафос, высокие слова о преодолении, когда дело касается обычных бытовых проблем людей, имеющих инвалидность. Я не люблю, когда нас называют «люди с ограниченными возможностями». Мне это сочетание кажется обидным. С ограниченными возможностями мы все. Человек не умеет летать – для этого ему нужен самолет. А инвалидам нужно немножко больше. И, кстати, величина твоих возможностей во многом зависит от тебя самого.

– Простите, Анастасия, за, может, бестактный вопрос… У вас безупречный макияж.

– Я научилась наносить помаду, фиксируя края губ пальцами. Кроме губной помады и тональной основы ничего не наношу на лицо. Одежду мне помогает выбирать супруг. Очень люблю готовить. Сложность одна – на новой плите пока не приспособилась зажигать духовку для пирогов. Газ выставляю по слуху, а готовность теста проверяю тоненькой палочкой.

– Какой театр, музыку любите?

– Предпочитаю легкую музыку. Песни, но чтобы не совсем бессмысленные. Люблю звучание саксофона.

– От всей души я желаю вам и театру удачи! И получить радость от этого прыжка в неизвестность.

– Удовольствие я уже получаю. Ведь сбылась моя мечта. Очень благодарна режиссеру Владимиру Тихонравову за то, что он взял меня в эту постановку.

кстати

Антонио Буэро Вальехо «В пылающей тьме» – современная интерпретация древней метафоры слепоты, волновавшей мировую литературу во все времена. Действие происходит в специальном колледже для слепых. С началом учебного года приходит новенький студент, не желающий вливаться в дружный коллектив, признавать себя счастливым и вопреки судьбе мечтающий увидеть звездное небо, цветы, благоухающие столь упоительно. Кто же Игнасио – пророк или искуситель? И что он делает – сеет смуту или несет свет истины?

Спектакль поможет понять проблемы о незрячих людях, и тех, кто помогает им приспособиться к окружающему миру.