Волгоградский молодежный театр поставил человеческую комедию в двух действиях «Банкрот»

Почему мы так живем? За ответом на этот вопрос Волгоградский молодежный театр обратился к русскому классику Александру Николаевичу Островскому. К 190-летию со дня рождения великого драматурга в театре дали премьеру одной из самых обличительных его комедий «Банкрот» («Свои люди – сочтемся»).

Эта пьеса, где нет ни одного положительного персонажа, была запрещена по личному указанию Николая I. Цензоры называли ее мерзкой и грязной. Интеллигенция же приняла на ура разоблачительный пафос «Банкрота».

Финансовые аферы и просроченные кредиты, неправедные барыши и безоглядная любовь к деньгам – истинные герои действа. Режиссер-постановщик спектакля художественный руководитель театра заслуженный артист России Владимир Бондаренко увлеченно играет ассоциациями и подтекстами.

Старый «новый русский» Самсон Силыч Большов голой грудью, рычащим голосом и похмельными выходками косит под Джигурду. Купчина облачен в золотой халат (привет тебе, красный пиджак!) и рассекает на велосипеде-внедорожнике. В финале актер Олег Блохин – Большов, отойдя от чистой сатиры, пронял публику трагическим монологом в долговой яме. Ох, уж это вечно актуальное российское «От тюрьмы да от сумы…».

Его сексуально озабоченная дочка Липочка увлечена фитнесом, «делает талию» и активно хочет замуж. Она следит за модой, курит кальян, зажигательно исполняет танец живота (отдельное браво балетмейстеру-постановщику Елене Щербаковой).

Липочка в исполнении актрисы Елизаветы Фарапоновой – стопроцентная хищница, которую волнуют исключительно наряды и удовольствия. Мужчина для такой пираньи – подходящее средство все эти блага заполучить. Божьего страха и нравственных колебаний эта особь не испытывает. Перешагнет, не моргнув глазом, через маму и папу. Лишь бы променады да покупки иметь – тогда, как говорится, жизнь удалась. На самом деле таких Липочек рано заносить в Красную книгу. Они и сейчас водятся в наших цивилизованных джунглях, хотя, быть может, и не в таком утрированном виде.

Убедительна и актерская работа Максима Перова. Его Подхалюзин – чистенький карьерный юноша, обуреваемый очень узнаваемой сегодняшней мечтой: ничего не делать, много денег иметь. С виду нежный офисный планктон, Подхалюзин-Перов с неумолимостью дорожного катка пробивает себе путь наверх, туда, в хозяева жизни. Амбициозный герой душит в себе уколы совести. Ведь угрызения и принципы только мешают «подняться». А расплата если и наступит, то в другой пьесе.

Все эти до странности знакомые перипетии разворачиваются на фоне очень условной декорации – то ли амбар, то ли склад, то ли пакгауз. Обернутые дерюгой тюки перемещаются, как лего, – на них сидят, как на стульях, ими порой «жонглируют». Ни уютных обоев в цветочек, ни скатертей, ни бархата – аскетичную пустоту художник-постановщик Михаил Викторов время от времени разнообразит смачными деталями. Так взорам является роскошный натюрморт с осетром и черной икоркой, а потом «персидские» ковры в покоях молодоженов.

Отзвук купеческого Замоскоречья в этом антураже едва слышен и трудно понять, «какое, милые, тысячелетье на дворе». Да это постановщикам и не важно – они ведь азартно, с легкостью и театральным лукавством, показывают вневременные типы и социальные символы.

Повеселился и зритель, наблюдая, как куролесит галерея чудаков. Слуги (охранники?) купеческого дома (Нодари Вешагури и Гозий Махмудов) ненавязчиво пародируют мигрантов «из ближнего зарубежья». Сваха и сводня Устинья Наумовна (Артем Трудов) во втором действии неожиданно оказывается трансвеститом. Истеричная и забитая Аграфена Кондратьевна (Татьяна Браженская), ненавидя и любя мужа-деспота, вполне могла бы жить в соседней с вами квартире. Как и неразборчивый в заработках стряпчий Рисположенский (Игорь Мишин).

Эффектной ниагарой на сцену низвергается золотой дождь десятикопеечных монеток. Звучат песни Александра Вертинского, Вадима Козина и Петра Лещенко, фрагменты из балета «Анюта» Валерия Гаврилина и композиция «Картонное пальто» Ольги Арефьевой и группы «Ковчег». Без лобового морализаторства театр грустно пошутил о российском житье-бытье – о потерянном доверии, духовном банкротстве, преступлениях без наказания.