Зеленый оазис Поволжья

Водоснабжение колонии Сарепты восхищало современников. Первое, что видели утомленные степными дорогами Поволжья путешественники второй половины XVIII – начала XX века, въезжавшие в Сарепту, – это обилие резервуаров, бассейнов, колонок и колодцев с прохладной родниковой водой.

Из скопления песка пробился сильный источник

Сарепту по праву называли зеленым оазисом в знойной астраханской степи. Ее основателей, нашедших в выжженной засухой и суховеями степи оазис с родниками, зелеными балками, рекой Сарпой, по аналогии сравнили с библейским пророком Илией, утолившим после раскаленной пустыни жажду в колодце Сарепты Сидонской. В миссионерской Сарепте на Волге, в центре площади и на улицах всегда имелась прохладная вода для путешественников, истомленных зноем и долгим степным путем. Родниковая вода приравнивалась гернгутерами к символичной живой воде Евангелия, которой Сарепта должна была напоить страждущие истины христианства и спасения непросвещенные народы.

В XVIII веке самотечные водопроводы не были редкостью во многих городах (Москва, Киев, Калуга), в селениях и монастырях Центральной России. Но для небольших селений и малых городов Поволжья они были редкостью. Поэтому внимание всех путешественников в нашем крае привлекали сарептский самотечный водопровод, рациональная организация водоснабжения и бережное хозяйское использование водных ресурсов колонии.

Надежды основателей колонии, слабо знакомых с почвенно-климатическими условиями Нижнего Поволжья, найти полноводную реку в предлагаемых для заселения землях южнее Царицына не оправдались. Они надеялись запрудить реку, поставить мельницы и лесопилки, ремесленные мастерские, создать ирригационно-мелиоративную систему для обводнения угодий, разведения рыбы, водоснабжения. Широкая река Волга с высокими глинистыми, обрывистыми, подмываемыми течением берегами не была пригодна для сооружения плотин и мельниц. Колонисты Сарепты должны были в краткое время решить проблему питьевого и технического водоснабжения для хозяйственно-бытовых и строительных нужд.

«Из скопления песка там пробился сильный источник, который освежил их вкусной питьевой водой, в их сердцах возникла картина и той живой воды, которая здесь возможно найдет свой источник, чтобы напоить жаждущий народ». Колонисты «…остановились сначала у красивого и полноводного источника, из которого Сарепта теперь получает свою целебную и вкусную питьевую воду». Это выдержка из записи одной из экспедиций, посетивших колонию на раннем этапе ее развития.

Водопровод как произведение искусства

Водопровод от ближнего родника до площади – первое коммунальное сооружение общины. Финансировала коммунальное строительство Общинная диакония. Расходы на его строительство должны были окупиться платой за воду. Водопровод длиной в 400 сажень (около 852 м) в 1767 году был открыт в присутствии астраханского генерал-губернатора Никиты Афанасьевича Бекетова. В 1768 г. водопровод был подведен и в три сада домов общины, холостых братьев и дома незамужних сестер, а также в прежнюю аптеку, дубильню дома братьев и на скотный двор. В этом строительстве участвовало при нехватке рабочих-землекопов все население колонии, включая женщин.

Колонисты на новой родине при прокладке водопровода должны были учитывать сложные и непривычные для них почвенно-климатические условия: морозы, глубину промерзания почвы, состав почвы, наличие подходящих материалов. В начале 2000-х гг. сотрудники музея в котловане для строящегося дома (за аптекой и пасторатом) на довольно значительной глубине (2-3 м) обнаружили керамический водопровод в хорошей сохранности. Керамические трубы производились на горшечном заводе Иоганнеса Вильгельма Ниденталя с конца XVIII – начала XIX вв. из местной красной глины и сырья. Технология изготовления труб по-своему уникальна и проста. По предположению современных специалистов по керамике, красная глина, добытая на карьерах Ергеней или в оврагах, на берегах Сарпы и Волги, очищалась от примесей (камни, ил), перемешивалась с добавлением воды, песка, природных наполнителей (камешки, отходы производства – крошка) до тестообразного тугого состояния. Готовая смесь заливалась в формовочные матрицы (вероятно, деревянные), внутрь вставлялась деревянная ось. Затем заготовка дорабатывалась на гончарном круге и подвергалась равномерному обжигу и остыванию. Керамическая труба по запасу прочности и долговечности, гигроскопичности, экологичности, превосходила деревянные и металлические, асфальтовые (картон, пропитанный битумом, смолой). По некоторым сведениям, траншею водопровода засыпали песком так, чтобы получался вал сверху. На местах пересечения с дорогами, балками, оврагами поверх труб укладывали деревянные конструкции (щиты, доски) для защиты. Для лучшей изоляции стыки труб обмазывали глиной (деревянные – смолой, варом).

Сам родник обрамлялся деревянным срубом из бревен, бруса, дубовых досок. Вокруг делали отмостку из щебня, песка, глины, деревянный настил. Сливной желоб от сруба был проложен под землей и стеной. Сруб накрывался деревянной крышкой, внутри или ниже по склону имелся бассейн – отстойник с фильтром – медной сеткой. Если отсутствовала кровля, сруб закрывался створками типа дверных. Для труб использовали дубовые стволы (позднее сосновые), соединяя их железными муфтами. Сверху их, вероятно, обрабатывали изолирующим составом. Водопровод состоял из деревянных труб и был подведен не только в бассейн на площади, но и в главные жилые дома – флигели общинного зала (кирхи), холостых братьев и незамужних сестер, их сады и кухни, аптеку.

Чума и холера от колонии отступались

В начале XIX в. функционирование водопровода и доставка хорошей питьевой воды стоили очень дорого для общины. В колонии имелся коммунальный мастер-водопроводчик. Финансированием водопровода занимался общинный комитет – орган коммунального самоуправления. Он взимал плату с хозяев и пользователей и определял расходы на ремонт.

Община вела режим экономии питьевой воды в хозяйственных целях (отсюда частное строительство системы чигирей и оросительных канав для садов и плантаций), ограничение ее потребления для посторонних. У водоразборных колонок висели таблички с правилами пользования: «Не мыть ведра. Не черпать руками. Воспрещается вывоз воды всем жителям окрестных сел». На фотографиях конца XIX – начала XX вв. видно, что у колонок имелись столбы с газовыми фонарями для удобства жителей в ночное время.

Нарушителей ждали денежный штраф и арест. Санитарный контроль за источниками, истоками ручьев осуществляли врач общины (общества) и аптекарь, сторожа, объездчики. Медики регулярно брали химические пробы воды. В зоне родников и водопровода (санитарная зона от 2 саж.) запрещалось проводить раскопки, выпасать скот, складировать дрова, сено, выбрасывать отходы и засорять землю. Косить сено не запрещалось.

Во время эпидемий холеры, оспы и чумы и эпизоотий скота в Нижнем Поволжье в колонии и у ее границ вводился карантин. Посторонних лиц без медицинского аттестата о здоровье и стада чужого скота не пропускали. Санитарный контроль ужесточался на родниках, истоках рек и ручьев. Коммунальные службы ежегодно обследовали трассу на предмет сохранности, проводили ремонтные работы. В результате этих и других мер во время эпидемий в колонии никто не пострадал.