Аполлинария Мещерина:Прорыв блокады - один из главных праздников в году

Прорыв блокады 92-летняя волгоградка Аполлинария Мещерина считает одним из главных праздников в году. Она родилась в северной столице и стала защитником этого города в самые страшные годы.


Глоток воды с Невы

После школы она выбрала самую мирную профессию – фельдшера-акушера. Мечтала помогать появлению на свет новой жизни. Но судьба распорядилась так, что ей пришлось бороться за жизни солдат, защищавших Родину сначала в Финской войне, а потом в Великой Отечественной.

– У моих родителей было шестеро детей, – рассказывает Аполлинария Анисимовна. – Трое ушли на фронт. Старший брат сапером был, подорвался, погиб. Я была фельдшером 123-го стрелкового полка, моя сестра дежурила на крышах – гасила «зажигалки», которые немцы бросали с самолетов, чтобы город горел. Еще один брат ходил копать окопы.

Она вспоминает, что, как только началась война, мама купила ящик макарон и ящик мыла. Вскоре магазины закрылись, хлеб стали выдавать по карточкам.

– На карточку то 300 граммов, то 200 объявят, разве этим проживешь? Да и не хлеб это был вовсе, а мякина. Карточку потеряешь, так без еды останешься. Один раз обстреляли наш квартал и всех жителей домов срочно эвакуировали по другим квартирам. Но в чужой квартире ничего не было, даже мебели, которой можно было бы топить печку.

За водой жители блокадного города ходили на Неву. Носили ее в свои дома ведрами, а с наступлением зимы котелками и ковшиками, потому что река замерзла, лунка становилась все меньше и меньше.

– Доставали воду кружками на веревке, – вспоминает Аполлинария Анисимовна. – Но надо ее еще до дому довезти...

«Все равно бы вас нашла!»

В городе был страшный голод, каждый выживал как мог. Ели все, что могли раздобыть, даже клей. В 1941 году Аполлинария Анисимовна потеряла отца. «У него все склеилось внутри, глотать не мог, потому что они ели клей», – рассказывает она. Признается, что ей как военной было легче, потому что давали раз в сутки порцию похлебки. Этим и спасалась.

– Спать боялись, потому что могли не проснуться. Но слабость свое брала. Идет человек по тропинке, упал и лежит. К нему подходят прохожие, кто сапоги снимет, кто варежки и дальше идут.

Осенью 1942 года от голода умерла ее мама. И осиротевшие младшие брат с сестрой пошли на набережную Невы. Подошел торговый пароход, и брат тайком пробрался на судно и спрятался под лавкой. Он уплыл из Ленинграда, став впоследствии моряком. А семилетняя сестренка осталась на берегу. Заплакала, и милиционер отвел ее в приют, откуда ее потом эвакуировали в детский дом где-то под Ярославлем.

– Нашлись мы только после войны. Точнее, младшая сестра нашла нас сама. Она говорит: «Хоть вы и фамилию смените, я все равно бы вас нашла!»

Подарок Жукова

В те страшные дни блокады случались и счастливые мгновения. Обессилевшие от голода и морозов люди ценили каждый радостный момент. Один из них старший лейтенант Аполлинария Анисимовна запомнила на всю жизнь – встречу с Георгием Жуковым.

– Я подошла к солдатам, их полк только вышел из боя, – рассказывает она. – У одного из них была гармошка, он заиграл. И тут подъехал «виллис», из которого вышел Жуков. Он быстро среагировал на музыку и тут же подошел ко мне и пригласил танцевать. Мы с ним станцевали три танца – вальс, быстрый фокстрот и еще один, не помню уже какой… Жуков уехал, но через некоторое время вернулся и подарил мне маленький наган. Я его хранила долго. Но потом кто-то доложил, что у меня имеется личное оружие, и меня вызвали в особый отдел, заставили сдать пистолет. Я просила оставить наган мне, ведь это подарок Жукова. Но в этой просьбе отказали.

Блокадная свадьба

В 1942 году в блокадном городе Аполлинария Анисимовна встретила своего будущего мужа. Ее направили в госпиталь за медикаментами, а она не знала, где он находится.

– В воинской части ко мне подошел офицер и спросил, что мне нужно. Я сказала, что ищу госпиталь, и тогда он вызвался меня проводить.

Она очень удивилась, когда, выйдя из госпиталя, увидела, что офицер ее ждет. Он представился Алексеем, показал, где можно переночевать. И на другой день снова встретил фельдшера, но уже с более конкретным предложением – руки и сердца.

– Он мне говорит: «Выходи за меня замуж». Я возмутилась: «Как так, я же вас не знаю!» На это он ответил: «Зато я вас хорошо знаю». Потом-то уж я поняла, что он соврал, откуда ж ему меня знать?!

Подумать над предложением он дал ей пару часов. «Мне шел тогда 22 год, война еще не кончилась. И меня никто еще не звал замуж. В общем, я взяла да согласилась».

Тянуть со свадьбой не стали. Алексей сразу взял машину у командира части, и жених с невестой поехали в загс и расписались. Вместо праздничного застолья открыли банку консервов да еще чай попили. А в подарок молодоженам принесли пух, который они разделили и сделали две подушки. Но сразу же их ждало расставание – ему нужно было ехать в свою часть, а ей – в свою. И так до конца войны они были далеко друг от друга.

Полвека вместе

После Аполлинарию Анисимовну направили на японский фронт. Все произошло так быстро, что даже не было времени попрощаться с мужем.

– Я сообщила Лешеньке, что не могу приехать с ним проститься. И тогда примчался он ко мне. Командир его полка дал распоряжение, чтобы он забрал жену в свой полк, фельдшеры нужны везде. С тех пор мы с ним не расставались.

Случайная встреча оказалась судьбоносной, вместе с Алексеем Яковлевичем Аполлинария Анисимовна прожила 51 год. «Наверное, это была любовь с первого взгляда, ведь мы с ним два дня всего знакомы были! – говорит она. – Он был очень талантливый и умел играть на всех инструментах. А дочку он сам назвал. Дал ей три буквы своих инициалов Мещерин Алексей Яковлевич – вот так и появилась Мая».