Без "Защиты" никуда

  • Без "Защиты" никуда
  • Без "Защиты" никуда
Катастрофы не имеют границ. Это как никому известно представителям Всероссийского центра медицины катастроф «Защита» – организации, которая была создана в начале 1990-х годов и призвана ликвидировать медико-социальные последствия катастроф, начиная от природных катаклизмов и заканчивая локальными вооруженными конфликтами.

Сегодняшний наш собеседник – ведущий специалист этого центра, руководитель отдела организации санитарной авиации и скорой медицинской помощи и наша землячка Ольга ГАРМАШ.

– Ольга Александровна, вы приезжали в Волжский на конференцию, где ведущие специалисты службы скорой медицинской помощи из разных регионов России обсуждали перспективы перехода службы в систему обязательного медицинского страхования. Но финансирование – жизненно важный вопрос, как я понимаю, и для Всероссийского центра медицины катастроф «Защита» и его подразделений в регионах?

– Конечно. Обе наши службы работают в тесном взаимодействии в рамках чрезвычайных ситуаций, а нигде в мире нет предсказуемости этих чрезвычайных ситуаций. Соответственно невозможно прогнозировать и расходы, которые потребуются. Поэтому вопросы финансирования таких служб, как наши, требуют тщательной проработки. Мы считаем, что вся наша работа должна строиться по системе госзаказа. Как служба скорой помощи впишется в систему ОМС, пока трудно сказать. Опыта в этом плане нет ни у кого в России, и это головная боль для всех главных врачей. Но, надеюсь, что проблема будет решена.

Цена вопроса – человеческие жизни

– А служба медицины катастроф дорого обходится государству?

– Я не готова сейчас назвать вам конкретную цифру, но она очень серьезная. И это неудивительно. Вы видите, сколько чрезвычайных ситуаций происходит в нашей стране и в мире – Всероссийский центр медицины катастроф и его подразделения оказывают помощь нашим коллегам из других стран. Но важнее всего даже не сами мероприятия по ликвидации последствий, а постоянная наша готовность к этой работе. Готовность же эта обеспечивается не только потенциалом непосредственно службы медицины катастроф, но и каждодневной деятельностью службы скорой медицинской помощи, отделений медико-консультативной помощи, поликлиник и стационаров по приему пострадавших. То есть это целая большая система, которая совершенствуется и развивается. И обходится, конечно, недешево государству.

– Ваша служба создавалась в самые сложные годы, когда страна переживала экономический и социальный кризис. Что же послужило толчком?

– Впервые о необходимости создания службы медицины катастроф в России заговорили в конце 80-х годов, когда случилось несколько глобальных катастроф – землетрясение в Армении, Чернобыль. Именно тогда ученые-медики нашей страны поняли, что в гражданском здравоохранении нужна служба экстренного реагирования. Еще до того, как СССР прекратил свое существование, был утвержден ряд документов. А в начале 90-х годов эта тема получила продолжение: тогдашний министр здравоохранения Эдуард Нечаев принял решение о создании такой службы. С тех пор она развивается и совершенствуется. Служба медицины катастроф не ноу-хау России, подобные организации существуют практически во всех странах мира и тесно взаимодействуют между собой.

Мы – «заразные» люди

– Я слышала, что вы часто бываете у зарубежных коллег. Вы увидели у них какие-то принципиальные отличия от российской службы медицины катастроф?

– Главное отличие – это, конечно, техническое оснащение. Медицина катастроф – это своя специфика. Далеко не все даже самое великолепное медицинское оборудование годится для работы в условиях ЧС. Оно должно быть удароустойчивым, потому что его приходится бросать с парашютом или когда грузят в самолет, оно должно функционировать после долгой поездки по ухабистым дорогам и функционировать в полевых условиях, когда нет источников энергоснабжения. Тем не менее у нас есть очень много такого замечательного оборудования и приспособлений, в частности, для оснащения полевого госпиталя, уникальный опыт работы с этим оборудованием. Но бывая в других странах и видя, какое оборудование у них, порой завидуем нашим коллегам.

А что касается всего остального, то их специалисты мало чем отличаются от наших – они такие же приветливые, легкие на подъем, всегда готовы сорваться с места и идти, ехать, лететь на помощь. Понимаете, такая черта, как подвижничество, есть в той или иной степени у всех медиков, но у сотрудников службы медицины катастроф эта черта гипертрофирована. В нашу службу люди отбираются не только по степени профессионализма, но и по характеру. Если врач, медсестра в условиях Чеченской Республики, в Гудермесе, был способен 40-60 суток жить в госпитале, мы условно называем это "на нарах", где питание – тушенка, вермишель, хлеб и чай, и после этого он остается в нашей службе, на этих людей всегда можно положиться. Как говорит наш директор Всероссийского центра медицины катастроф Сергей Гончаров, мы – «заразные» люди. Мы заразились «вирусом» медицины катастроф, и никогда не сможем уйти на другую, более спокойную работу. Есть, конечно, и другие – поработал 10 дней и говорит: все, я не могу. Но это уже не наша история.

А олени лучше?

– Но ваша служба работает не только в условиях чрезвычайных ситуаций. Сейчас, насколько мне известно, одним из приоритетных направлений является возрождение санитарной авиации в регионах России...

– Да, вы правы. И не просто ее возрождение, а развитие. Санавиация была фактически «похоронена» в начале 90-х годов, поскольку являлась одной из самых затратных структур здравоохранения. Я, кстати, в то время работала в Волгограде, и это разрушение происходило на моих глазах. Более того, не только авиационная техника оказалась отечественной медицине не по карману – во многих регионах отделения экстренной консультативной помощи, которые существовали при санавиации, были переданы в областные больницы, их финансирование проводилось по остаточному принципу, и они тоже стали влачить жалкое существование.

Сейчас ситуация изменилась. В большинстве регионов появились территориальные центры медицины катастроф. При них достаточно успешно функционируют отделения экстренной консультативной помощи, а также отделения санавиации. Но справедливости ради надо сказать, что регионы, где медики до сих пор летают, можно по пальцам пересчитать. В основном это северные территории, дальние регионы, куда без авиационной техники просто не добраться и где не только экстренная специализированная медицинская помощь, но и даже первичная помощь «прилетает». Однако и в этих регионах применение авиации происходит на условиях аренды, а это крайне невыгодно для нас, медиков. Авиационные компании преследуют свои коммерческие цели и, как правило, завышают стоимость своих полетов.

«Скорая», на вылет!

– Волгоградские специалисты как-то подсчитали: стоимость одного полета врача в отдаленный сельский район на арендованном вертолете такова, что на эти деньги можно купить весьма приличный новенький отечественный автомобиль…

– К сожалению, это так. Но без санитарной авиации нам сегодня все равно не обойтись! Раньше как было: сел фельдшер в "кукурузник", собрал всех больных и отвез их в областной центр или в Москву. Сейчас задачи другие. В догоспитальном периоде легкие вертолеты должны привезти на место ДТП или на пожар врачей, эвакуировать наиболее тяжелых. Без средних вертолетов не обойтись в Якутии, Бурятии, на Чукотке. Причем если радиус полета без дозаправки 800 км, то там придумали дополнительные баки, внутренние и наружные, и летают на расстояния до свыше 1000 км. Сейчас на федеральном уровне принимается целый ряд решений по возрождению санавиации. Какого-то проекта пока нет, но планируется создать более 50 центров санитарной авиации регионального уровня. Будут созданы и межрегиональные центры санавиации, которые будут оснащены не только вертолетами, но и самолетами среднего класса. В каких регионах – сейчас определяем и просчитываем по разным показателям, начиная от показателей здоровья и заканчивая плотностью населения и демографическими показателями. Кстати, предполагается, что и Волгоградская область уже в ближайшем будущем получит вертолет среднего класса, тем более что большая подготовительная работа у вас уже проведена – возле кардиоцентра построена вертолетная площадка. Параллельно разрабатываются и условия финансирования. Учитывая, что санавиация – очень дорогое «удовольствие», предполагается, что часть затрат будет брать на себя государство. На уровне правительства РФ было принято такое решение. Это касается в первую очередь оплаты авиационных полетов по оказанию консультативной помощи федерального и межрегионального уровня. Но определенная доля расходов ляжет, конечно, и на субъект Федерации.

– То есть «авиаскорая» заработает на всей территории России?

– Да, и нас это радует. Радует и то, что на федеральном уровне службу медицины катастроф поддерживают, к ее мнению присушиваются и адекватно на него реагируют. А это значит, что у нас и у наших коллег из лечебных учреждений будет гораздо больше возможностей для спасения человеческих жизней.

Поделиться в соцсетях