Дорогие бабай и абием,

Ахтем и Луиза Аблеевы считают себя настоящими богачами. Как может быть по-другому, если Бог одарил их тремя заботливыми дочерьми и четырьмя прекрасными внуками. Ну, а уж кто именно – мусульманин или христианин – кого из потомков «давал», для Аблеевых вопрос открытый. Поэтому, чтобы не прогневить судьбу, в их большой семье принято чтить обычаи обеих религий. Это и есть, по их мнению, их религия.

Тройной сюрприз

– Чем же мы заинтересовали вас? – встретила меня Луиза Марансовна. – Ну, есть у нас татарский ансамбль «Чишмэ», что переводится как «Родник». Но ведь сейчас национальные творческие коллективы не редкость.

С такими крепкими традициями – редкость. Однако история семьи Аблеевых интересовала меня по иному поводу. Ведь пока другие рассуждают о веротерпимости и межнациональной толерантности, они выдержали это испытание на своей собственной судьбе. Это же надо, чтобы в татарскую семью однажды нагрянули все три русских зятя! Да так и остались с татарскими девушками рука об руку по жизни.

В ответ Луиза Марансовна только улыбается: «Я что? Мне главное, чтобы дочки были рядом с хорошими людьми. Другое дело, если бы кто-то из них хоть раз появился с синяком под глазом. Тогда да, я бы этому русскому зятю показала, кто он по сравнению с моей девочкой. Но нам достались другие. И мы за все время знакомства с ними даже на повышенных тонах ни разу не разговаривали. А супруг поначалу пытался «воевать».

– Наверное, «националистом» был, – шутит Ахтем Адгамович. – Помню, когда старшая дочь нас «обрадовала», я вспылил: это что же, тебе татарских парней не хватает? Смотри, сколько кругом подходящих ребят. Но дети же все равно все делают по-своему. Тем более, если дело касается любви. Пришлось уважить выбор дочери. Затем вторая принесла такую же новость. Понял – это судьба. Ну а когда и младшая пошла той же дорогой, принял это как должное.

Вот так Альфия, Зульфия и Гульфия привели в семью Михаила, Алексея, Андрея. Знакомые Аблеевых, подшучивая над ними, иной раз намекают, что, мол, с дочками не получилось, так внучкам женихов достойных подберете. Но в таких случаях супруги уже серьезно отвечают: «Это не нам решать. Пусть сами устраивают свою судьбу».

Как признаются Аблеевы, с годами они поняли, что с зятьями им на самом деле очень даже повезло. Ведь благодаря им все дети живут с ними рядом, в Красноармейском районе. Внук и три внучки растут на глазах, да и с дочками можно постоянно видеться, помогать, вовремя дать нужный совет. А это много значит.

– А сколько у нас теперь праздников добавилось, на которые можно собраться всем вместе, – смеются Аблеевы.

И их внучата с пеленок знали, что «бабай», которым обычно пугают малышню, совсем не злодей какой-то. Потому что «бабай» – это по-татарски «дедушка». То есть их добрый, обожаемый Ахтем Адгамович. Ну а бабушка – «абием».

Сами-то супруги Аблеевы, хоть и из татарских семей, родились в разных уголках страны. И Луиза Маранцовна не понаслышке знает, что такое жить вдали от родных и близких.

По прихоти судьбы

Луиза Марансовна родилась в Салаватском районе Башкортастана.

– Какая там красотища, – сразу же прерывает свой рассказ она. – Какой лес! А какие грибы! Моя свекровь тоже была заядлым грибником. Так вот она долго учила меня, как собирать местные грибы. Помню, иду по лесу, ничего не вижу. А свекровь мне и говорит: а ты прислушивайся, хрустнет – грибница под ногами. Думала, никогда не научусь. И все время с тоской вспоминала Башкирию. Там грузди сразу в глаза бросаются и вкус у них совершенно другой. Но со временем привыкла и к местным.

А вот рыбалка, по словам Луизы Марансовны, на Нижней Волге не идет ни в какое сравнение с башкирской. Тонкостям этого промысла ее научил супруг, который в детстве жил в Астраханской области. Кстати, со временем рыбная ловля у Аблеевых стала настоящим семейным хобби. Она в равной мере заразила и дочерей, и внуков. Так что сегодня Аблеевы выезжают на рыбалку на нескольких машинах. И рыба – лучший деликатес на их столе.

Будущие супруги Аблеевы познакомились на керамическом заводе. Луиза Марансовна приехала сюда на практику, а Ахтем Адгамович там трудился на линии по производству керамической плитки. Молодой парень, только что вернувшийся из армии, глазуровал плитку. Студентка уфимского индустриального техникума ее сортировала.

– Когда мне предложили поехать на практику в Волгоград, я была в восторге, – вспоминает Луиза Марансовна. – Волгоград был хорошо известен как город-герой, тогда это многое значило. Ну а когда я встретила Ахтема, поняла, что теперь здесь мой дом. Конечно, я тосковала по родным местам. Каждый год старалась съездить навестить близких. Но когда мне кто-то говорил, что, может, я зря поторопилась с Волгоградом, я всем отвечала: такого голубоглазого высокого красавца, как Ахтем, больше в мире нигде нет.

Даже после сорока лет совместной жизни супруги Аблеевы не утратили какого-то юношеского задора, умения с юмором смотреть на серьезные вещи. По их словам, именно умение понимать друг друга всегда помогало им преодолевать трудности.

Вместе и навсегда

В ансамбль «Чмшмэ» Луиза Марансовна пришла много лет назад, еще в начале девяностых, когда национальный вопрос в стране получил новое звучание. По ее словам, петь она всегда умела и любила, хоть никто ее этому специально и не учил. Но песня на селе хорошо помогала во время работы. Так, то от родителей, то от знакомых, маленькая Луиза выучилась народным татарским напевам.

– Помню, когда пришла в первый класс татарской школы, учительница спросила: а что ты умеешь делать? – вспоминает Луиза Марансовна. – Мне тогда еще и семи не было. Я и говорю: петь. А учительница, то ли в шутку, то ли всерьез заявляет, – пой. Я запела на татарском языке «Не провожай меня, друг». Когда допела, смотрю, учительница отошла к окну и вытирает слезы. С войной ведь у каждой семьи тогда были связаны тяжелые воспоминания.

Однако в этой школе маленькая голосистая селянка проучилась всего год. Затем ее перевели в школу в соседнем селе, где преподавали на русском языке. Там же работал отец. Так и ходили они вдвоем, хоть в метель, хоть в стужу, хоть по пояс в снегу, хоть по колено в грязи.

– Папа был мудрым человеком, – вспоминает Луиза Марансовна. – Он мне сказал: татарский язык ты уже знаешь, никуда это от тебя теперь не уйдет. А для того чтобы после школы где-то учиться, нужен государственный язык, русский.

И отец, по словам Луизы Марансовны, оказался прав. Образование в дальнейшем ей очень пригодилось. Но и родные обычаи, культура, язык действительно, как и предсказывал отец, всю жизнь были всегда с ней. Так что, когда появилась возможность присоединиться к ансамблю, Луиза Марансовна сразу же ей воспользовалась. Через некоторое время прежний руководитель уехал, и она возглавила коллектив.

– В ансамбле сейчас около двадцати человек, – говорит Луиза Марансовна. – Есть и молодежь, и люди старшего возраста. К нам приходят те, кому интересен уклад, традиции татар. Внучки Лена и Лиза тоже, бывает, выступают.

Тут нельзя не поинтересоваться у Аблеевых, как они решают такой непростой вопрос, как вероисповедание внуков. Но оказывается, этот «гордиев узел» религии в их семье развязывается просто. Дети обратятся в ту религию, которая окажется им ближе всего и когда они сами решат, что пора это сделать. Это, по мнению Аблеевых, справедливее всего.

– Сами мы, конечно, мусульмане, – подчеркивает Луиза Марансовна. – Но мы с мужем никогда не делали из этого какого-то культа. Например, недавно праздновали Уразу-байрам. В предшествовавший ему пост правоверный мусульманин, как требуют каноны, от восхода до заката не должен ни пить, ни есть. Но у меня постоянно поднимается давление, и я не могу обойтись без лекарств. Муж тоже, как человек работающий, не мог бы соблюдать эти требования. А вот пышный стол со всякими угощениями у нас всегда бывает. Службу тоже обязательно смотрим по телевизору, если не получится съездить.

– Вот дед мой, тот был истым мусульманином, – вспоминает Ахтем Адгамович. – Как сейчас помню, август, жара невыносимая, а он весь день сено вручную косит. Мы купаемся, воду пьем не напьемся, а он машет косой, машет, посидит в тенечке и снова машет. Ни глотка воды не сделает. Самому же тогда было уже за 80 лет. Как терпел, до сих пор не понимаю. А мы воспитывались в другое время и ко многим вещам уже относились иначе.

Луиза Марансовна вспоминает: лишь однажды ее свекровь (которую она, кстати, звала исключительно «мамой») сказала, что негоже девушке ходить при мужчинах с непокрытой головой и с голыми ногами. Но тут на сторону молодой жены встал Ахтем и попросил мать больше не ссориться из-за таких вещей. С того момента «платочно-чулочная» тема в семье была закрыта.

– Но мама была совершенно права в том, что девушка должна быть скромной, – уверена Луиза Марансовна. – Тактичность, выдержанность, уважение к старшим – всему этому я старалась научить и собственных дочерей. Причем чтоб это было не показным, а шло от сердца.

А платки и прочие атрибуты веры, по ее мнению, еще ни о чем не говорят. И особенно страшно, когда под ними скрываются гнев, ненависть, злоба, обида, подлость.

…По словам старшей дочери Альфии, в детстве, когда она участвовала в национальных праздниках, ей всегда хотелось быть «украинкой». Очень уж ей нравились ленты, вышивка, венок украинского национального костюма.

– У нас с мужем была красивая любовь, – подчеркивает Альфия. – Мне тогда было 19 лет, он был на несколько лет старше. Обходительный, внимательный молодой человек. У нас оказалось много общего, поэтому мы и поженились. А о национальности мы тогда почти не задумывались. Ведь мы – хоть татары, хоть русские, хоть украинцы – вместе росли, вместе учились, у нас были общие друзья, интересы. Почему же дальше мы не должны быть вместе?