Если завтра война, если завтра в поход...

Мимо этого дома равнодушно пройти нельзя. Гостей встречает деревянная мельница с большими крыльями и полосатый верстовой столб с указателями: до Царицына – 308 верст, до Новочеркасска – 536 верст, а до Москвы – вообще все 667.

А еще здесь есть телега, в которую запряжен красный конь. Телега самая что ни на есть настоящая, а вот конь – из металла. Сделал красного коняку, как, впрочем, и мельницу, и верстовой столб, житель рабочего поселка Новониколаевский Николай Ефремов – водитель по специальности, пенсионер по социальному статусу и увлеченный человек по жизни.

Мельница и телега – местная достопримечательность. Все молодожены в день свадьбы непременно едут к дому Ефремова, чтобы запечатлеться на этом необычном фоне. Но еще с большим удовольствием в гости к Николаю Петровичу ходят школьники, причем целыми классами. Вся округа знает: у него в сараюшке настоящий музей.

Обычно в музеях как? Ногами не шаркать, говорить тихо, внимать повествованию экскурсовода, а самое главное – ничего руками не трогать. Музей, созданный Ефремовым, попирает все музейные каноны. Здесь можно и ногами шаркать, и разговаривать громко, и, что вызывает особый восторг посетителей, особенно юных, здесь все можно трогать!

А потрогать-то пацанам как хочется! Наверное, при желании Николай Петрович мог бы полностью вооружить армию небольшого государства типа Люксембурга. У него несколько пулеметов, артиллерийское орудие, а винтовок, пистолетов, кортиков, штык-ножей и шашек – так вообще без счету. Некоторым из этих экспонатов, прошедших Великую Отечественную, Гражданскую войну и даже Отечественную войну 1812 года, позавидовали бы и серьезные государственные музеи.

Арсенал у Ефремова, между прочим, в идеальном состоянии. «Только что не стреляет!» – смеется владелец. Он привел его в порядок сам, своими руками восстанавливал ржавые останки, чистил, смазывал, ночами в Интернете «зависал», чтобы идентифицировать то или иное оружие, узнать его историю, и сегодня может сам взахлеб эту историю рассказать. Мальчишки не дыша слушают доморощенного экскурсовода. А если тот еще позволит примерить противогаз и взять в обе руки по пистолету – так пацанскому счастью вообще нет предела!

Пацифистам тоже есть на что посмотреть. Здесь немало всяческих «попутных», как их Ефремов называет, вещей – свидетелей эпохи: старинные утюги, небольшие колокола, керосиновые лампы, самовары, плакаты начала прошлого века «Хватит наживаться на кошельках трудящихся – нет подорожанию хлеба!», работающий патефон с коллекцией пластинок, бюсты деятелей всех времен и народов, бинокль, горны, пионер-герой в полный рост и даже… кандалы.

Собирал свою уникальную коллекцию Николай Петрович несколько лет. Что-то откопал на собственном огороде, что-то соседи принесли. Прознав о том, что Ефремов «собирает старину», начали ему звонить даже из соседних районов: приезжай, мол, посмотри, может, сгодится для коллекции? Ехал, смотрел и привозил, нанимая грузовые машины.

Один из самых крупногабаритных экспонатов его домашнего музея – старинный трехколесный корпусной плуг. Он привез его, разобрав на части, а потом сам собрал. Телеги своим ходом доехали в райцентр издалека. А пионера-героя в буденовке откуда-то новониколаевские пионеры чуть ли не волоком притащили. Пионер, кстати, один из самых популярных экспонатов. Поскольку стоит он в ефремовском дворе под открытым небом, многие соседи с ним в сумерках даже поначалу здоровались, принимая за хозяина, и недоумевали: чего не отвечает-то? Некоторые сильно обижались.

Расстраивалась вначале и супруга Николая Петровича. «Старина», она ведь денег стоит. А у них в «центробанке» всего две невеликие пенсии. Но Ефремов, чтобы жену не расстраивать, экономил как мог: самовар, например, сменял на патефон. А потом и супруга, видя, как у мужа глаз горит, когда он облюбовывает какую-нибудь очередную винтовку производства времен царя Гороха, браниться перестала. «Покупай уж, – вздыхала. – Как-нибудь перебьемся».

Интересно, что вкус к оружию коллекционер почувствовал относительно недавно. А служа в армии, даже получал наряды вне очереди за безобразное отношение к нему.

– Я ведь все время с автомобилем возился, баранку крутил и на стрельбы не ходил, – вспоминает Николай Петрович. – Командир глянул мое грязное оружие и за голову схватился: три наряда мне и моему приятелю, тоже шоферу, вне очереди. А мы-то и полы мыть за полгода службы тоже не научились. Налили воды, а собрать ее не можем. Потом придумали: взяли топор и давай щели в полах делать, чтобы она стекла. А под нами кабинет замполита. Дальше рассказывать не буду – сами представляете...

Как и у всех музеев мира, главная проблема музея Ефремова – воры. На пионера-героя, к счастью, никто не покушается, спереть пулеметы незаметно тоже не получится. Но однажды из музея украли штык-нож и бюст поэта Есенина. Штык-нож Николай Петрович тогда сразу отыскал. Хотел подзатыльник воришке-пацану отвесить и родителям нажаловаться, но тот так жалобно просил прощения, что махнул рукой... А вот бюст Есенина канул безвозвратно, и Ефремов сильно о нем жалеет.

– Если бы Ленина украли, не так обидно было бы – у меня их несколько. А Есенин всего один. Где я теперь такого найду?!

Сейчас у новониколаевского коллекционера новая забота – надо вторую мельницу возле дома достроить. Он ее уже начал, но три раза «в процессе» в больницу попадал. А соседям-то невдомек, что это будущая мельница. Они уверены, что Ефремов делает оригинальный факел для олимпийского огня. А что, с него станется – фантазии-то море!..