Камышин продолжает принимать беженцев из Украины

Их рассказы – сплошная боль. Они впечатляют и ранят душу сильнее, чем даже телерепортажи о военных действиях с бомбежками и взрывами: здесь воспринимаешь то, что сегодня происходит на Украине, через страдания людей, которые перед тобой глаза в глаза.

Из-под пуль

Татьяна Косанюк с дочерью приехала из городка Красный Луч Луганской области еще в конце мая. Марина Плахотникова с двумя крохами – из самого Луганска. Они прибыли три недели назад.

Все они бежали, чтобы спасти жизнь себе и своим детям. Бежали уже, по рассказам, по узкому коридору, который еще пока соединяет две братские страны. Из украинского «рая», который строит новая власть, своих соотечественников она в Россию, оказывается, не выпускает.

У каждой из семей, с которыми удалось пообщаться, – своя эпопея побега из-под пуль. У всех по нескольку попыток пересечь границу. Татьяна Косанюк пыталась уехать трижды. Покупали билеты, бежали на вокзал, а транспорт к моменту выезда оказывался парализованным. На дверях подъездов и по городу повсюду, по рассказам, плакаты, в какое бежать бомбоубежище во время бомбежек.

– Я и здесь, в Камышине, пока не могу спать спокойно: боюсь крепко заснуть и не слышать сигнал тревоги, по которому надо бежать с малышами прятаться в подвал. Он располагается в пятистах метрах. Мы в Луганске живем на 10-м этаже недалеко от блокпоста и рискуем при артобстрелах погибнуть первыми, – берет слово Марина. – Ведь артобстрелам националистов подвергается все абсолютно. Люди для них – букашки.

Своя земля стала чужой

– На стороне бандитов воюют наемники: речь английская повсюду, – делится Татьяна. – Много темнокожих американцев. Прикрываются необстрелянными мальчишками-новобранцами. Американским оккупантам сегодня на Украине можно все. Это они уже хозяйничают у нас в стране, а не мы.

Прошу моих собеседников рассказать про майдан, с которого все началось.

– Знаю тех, кто там стоял, – делится Татьяна. – Они там зарабатывали большие деньги… Палатки, еда, доллары поставлялись из-за границы. Только сейчас многие из тех, кто стоял на майдане, понимают, что они сотворили со своей страной. Да и с собой тоже. Знаю нескольких молодых людей, которые вернулись с мошной долларов домой, став при этом наркоманами. Оказывается, чтобы привязать молодежь на майдане и чтобы они шли на «подвиги» безоглядно, им в еду, питье подмешивали наркотики. Только вернулись домой – и пошла ломка. Хотя уколов и таблеток не принимали. Уезжали «скосить денег» по-легкому… И «скосили»…

Верят ли мои собеседники в быстрое завершение военных действий, которое пообещал президент Порошенко?

– Увы, – пожимает плечами Татьяна. – Не для того гражданская война затевалась, чтобы ее американцы разрешили своим ставленникам, добравшимся до власти, быстро прекратить. Войну будут «кочегарить» еще долго.

– Мы лишь знаем, что мы, жители восточных регионов, «сепаратисты», мы «проклятые москали», мы «бандиты», которых надо беспощадно истреблять…

Доходят слухи, что спешно строятся якобы фильтрационные концлагеря для нас, жителей юга-востока. И мы бежим от войны. Бегут уже тысячи.

– Вы все общаетесь меж собой. Многие ли планируют вернуться обратно домой? – интересуюсь.

– Хотели бы домой все, – подчеркивает Татьяна. – Как начинать жизнь с нуля на новом месте?! Но будет ли куда нам теперь возвращаться? Да и угрозы уже слышны – для нас, выехавших в Россию, концы отрезаны с нашей страной. Люди окопавшейся сегодня на Украине власти на фиг не нужны. Нужна власть. И они сдают нашу родину Западу шаг за шагом. Под «кричалки», что это якобы Россия хочет забрать себе вслед за Крымом Донбасс.

Несут кто что может

Примерно половина семей беженцев уже пытаются зацепиться за жизнь в Камышине: ищут работу, пытаются устроить детей в детсады. Пробуют продавать свои «углы» на Украине.

Одна из беженок уже проходит комиссию, чтобы на днях приступить работать на местном заводе СМИ крановщицей. Кстати, на предприятии ей сразу же выдали подъемные, чтобы она могла пройти медкомиссию.

Все, кто пообщался со мной, просили передать их человеческое спасибо за тот прием, который им оказали камышане.

– Мы такого тепла и участия в наших судьбах, честно говоря, не ожидали, – подчеркивали мои собеседницы. – Внимание проявляют не только власти города, но и простые люди.

– Приходят и несут кто что может – еду, одежду, детские игрушки, деньги.

– Сегодня пришел дедушка и протянул мне тысячу рублей.., – рассказывает Татьяна. – Да еще и извинился, что не может дать больше – пенсия-де небольшая у самого.

– Взяла я деньги, а саму слезы душат… Тридцать три года стажа. Работала при шахте. В Красном Луче у нас две квартиры. Для жизни, казалось бы, заработали все. А жить не дают. Муж остался караулить добро. И зачем оно нам будет, если жизни его лишат?

– Ну как начинать жизнь с нуля, когда ты пенсионер?! – плачет Татьяна.

Во время нашей беседы вдруг небо над микрорайоном близ детского оздоровительного центра осветили мощные залпы салюта – люди с деньгами в провинциальном городке стали нередко баловать себя фейерверками по случаю знаменательных в жизни событий.

– Мама, это снова война?! – вдруг заплакали две девочки, игравшие на ковре в комнате отдыха, где мы общались, и ринулись к матери.

– Нет, успокойтесь! Успокойтесь! – «голубит» их Марина. А сама призналась: уже несколько раз во время вот таких салютов ночью вскакивала, чтобы схватить детей и ринуться в бомбоубежище. А потом приходило осознание: здесь войны нет. Они в безопасности. Они у своих.