Корреспондент «ВП» попытался "не ударить в грязь лицом" в одном из санаториев области

Случаются ли в жизни чудеса? Если вы раздумываете, как ответить на этот вопрос, значит, вы не были в грязелечебнице. Его сотрудники и многочисленные пациенты не сомневаются: чудеса – обычное явление в нашей жизни. Когда плясать вприсядку начинают те, кто раньше ходить не мог, и рожают детишек женщины, кому врачи 10-17 лет ставили диагноз «бесплодие», – что это, если не чудо?

Чужая нам соль не нужна

О целительных свойствах грязей и рапы Эльтонского озера известно уже более 100 лет. Столько же лет, а то и больше элегантному пенсне из черненого серебра, которое хранится в музее санатория. «Скорее всего, кто-то из докторов потерял», – высказывает предположение экскурсовод Елена Зубкова. Доктора, в изумлении роняющего пенсне, вполне можно себе представить. Светило медицинской науки того времени профессор Снегирев восторженно писал: «Таких результатов от лечения эльтонскими целебными источниками я не наблюдал ни в России, ни на Кавказе, ни за границей!» И сегодня о лечении здесь пациенты отзываются только в превосходных степенях. Сюда приезжают даже те, кто имеет возможность поправлять свое здоровье на знаменитом Мертвом море в Израиле.

К природно-медицинским чудесам приобщился и корреспондент «ВП», поработав один день в грязелечебнице.

Имея дело с уникальной целебной грязью, ударить в грязь лицом, конечно, не хотелось. Между прочим, несмотря на то, что никакого специального образования и особой квалификации для работы в грязелечебнице не требуется, устроиться сюда также непросто, как поступить во ВГИК или, скажем, в Волгоградский медицинский университет: желающих очень много, а мест минимум.

– Учитывая, что во многих медицинских и санаторно-курортных учреждениях кадровый дефицит, у нас сложилась уникальная ситуация – вакансий среднего и младшего медперсонала практически нет! – гордится главный врач санатория Светлана Гердт. – Трудятся в здравнице жители местного поселка, и они дорожат своим рабочим местом.

Еще бы не дорожить! Трудоустроиться в поселке почти нереально. Бюджетных учреждений – верблюд наплакал, магазинов частных предпринимателей – по пальцам пересчитать, а местное сельское хозяйство упало да так и не поднялось еще лет двадцать назад. Круглогодично работающий санаторий, по сути, стал градообразующим предприятием. Трудоустроиться сюда – большая удача.

Здесь работают целыми семьями. До пенсии не дорабатывает никто!

– То есть как? – пугаюсь я.

– Ничего удивительного, – объясняет старшая медсестра грязелечебницы Рабига Муканова. – Работа очень тяжелая. Сотрудников от 50 лет и старше стараемся не брать – не выдержат.

Чтобы поправлять здоровье другим, самим надо иметь железное здоровье и нехилую комплекцию. Санаторий, конечно, вторую сотню лет разменял, однако технология грязелечения осталась практически неизменной. Здесь по-прежнему полумеханический способ подачи грязей. Несколько раз в неделю дюжие дяденьки на самосвале-грязевозке едут на озеро и накладывают грязь черпаками в ковш экскаватора, а тот перебрасывает ее в грязевозку. В санатории лечебная грязь попадает в грязехранилище. Здесь несколько бассейнов: в одном свежая грязь, во втором та, которая уже использовалась один раз на процедурах, в третьем «отработанная» грязь, залитая рапой, два месяца восстанавливает свои целебные свойства – регенерируется, говоря научным языком. Грязь свежая с грязью восстановленной смешивается в пропорции один к одному и нагревается паром. Затем такие же крепкие дяденьки – санитары по подвозу грязи накладывают ее, подогретую, в тачки и катят непосредственно к кушеткам, то бишь к пациентам.

Пациенты женского пола в костюмах Евы (в грязелечебнице, как в бане, есть «женский» и «мужской» дни) поначалу пугаются молодых парней с тележками, пытаются визжать и прикрываться руками, но потом привыкают – парням не до них. В тачке, на минуточку, больше 30 кг грязи. С этими тачками из зала в «грязевую кухню» и обратно они снуют, как челноки, весь рабочий день, так что до женских прелестей им никакого дела нет. Радикулит – профессиональная болезнь даже у молодых санитаров.

Радикулитом и остеохондрозами страдают и женщины – санитарки-аппликаторы, те самые, которые обмазывают пациентов лечебной грязью. «Сапожник, – грустно шутят они, – всегда без сапог!»

Работа по-черному

Главврач разрешает мне приобщиться к таинствам грязелечения, а старшая медсестра делится со мной своими бирюзовыми бриджами. От такого счастья я наглею и прошусь поработать в грязевом отделении не в женский, а в мужской день.

– Ну, Светлана Викторовна, все равно ведь ничего принципиально нового я там не увижу, а? – я канючу так долго и жалобно, что сердце Светланы Викторовны не выдерживает.

И вот, подтянув почти до подбородка взятые напрокат бирюзовые бриджи, начинаю свою трудовую биографию в грязелечебнице. На голове голубая шапочка-шарлотка, на руках резиновые перчатки. Диктофон решительно некуда деть, и я вручаю его на ответственное хранение медсестре Олесе Беккалиевой, которая на сегодня мой инструктор.

Удивительно, как мужчины комплексуют из-за отсутствия штанов и галстука! Даже те, у кого в одетом виде наружность мачо, у застеленной полиэтиленом кушетки выглядят растерянно и жалко. Но разглядывать их мне некогда – санитар прикатил полную тачку с грязью, и я должна с ней что-то сделать. Что?

– Сначала перемешай рукой, чтобы грязь была равномерно теплая, не горячая, – учит Олеся. – Потом руки ковшиком – зачерпывай как можно больше и бросай на кушетку. Потом, когда пациент ложится на кушетку, щедро обмазывай его, начиная от плеч. Особое внимание суставам – туда грязи надо побольше.

Опытные коллеги – Звайда Утешкалиева и Айжан Байгазиева, как маленькие экскаваторы, за три наклона заполняют кушетку грязью. Мой же «ковшик» совсем хилый, вожусь долго, перчатки так и норовят соскользнуть, бриджи спадают. Пациент мерзнет, но подбадривает: мол, не волнуйся. Вся моя мокрая спина выражает ему искреннюю благодарность. Так, теперь начинаем обмазывать. Вроде бы щедро получилось, но Олеся считает, что щедро недостаточно. «Надо, – инструктирует, – всю грязь из тачки использовать». Мама моя родная, это же больше 30 кг! А на Мертвом море, говорят, грязь по пациентам кисточкой размазывают. Еще несколько «ковшиков», и на плечах, локтевых, коленных и прочих суставах пациента целебная жижа лежит высокими горками. Теперь Олеся довольна, пациент счастлив, другая санитарка укутывает его полиэтиленом и одеялом.

А у меня новый пациент и новая тачка. Опять ковыряюсь долго. Айжан Байгазиева приходит на помощь – в две руки обмазываем пациента. Тот жмурится от удовольствия: «Никогда такого не было, чтобы сразу две! И завтра так будет?» «Нет, – отшучиваемся, – только сегодня вам такой бонус».

Вдох-выдох – и снова новая тачка. Дубль три получился уже поэнергичнее. Вдох-выдох – четвертая тачка.

Рапа любви

Пот лил с меня градом, физиономия приобрела цвет вареной свеклы, бриджи почти совсем свалились, и грязной я была по самые уши. Одна из санитарок чистыми руками великодушно подтянула мне штаны: «Ну, как оно?» – «Здорово! – сиплю, – еще бы отдышаться немножко». Санитарки хохочут: «Это еще что! В сезон до 200 человек в смену проходит – вот это нагрузка. А сегодня – ерунда!» Для них, может, и ерунда, а я уже с копыт падаю. Да, никаких денег с такой работой много не покажется. Зарплата в грязелечебнице кстати, самая большая по санаторию – 13-14 тыс. рублей. По городским меркам – совсем немного, а для этого поселка – сумма весьма приличная. Такую работу за такую зарплату, утверждают санитарки-аппликаторы, и полюбить можно.

Справедливости ради надо добавить, что не только им – всем в грязелечебнице деньги платят не за красивые глаза. Еще тяжелее работа у санитарок ванного отделения.

– В день около двух тонн рапы, наверное, перекидываем, – подумав, говорит Жумагалим Тналиева. – Никакой фитнес не нужен.

– А у коллег-то в грязевом отделении процедуры принимаете?

– Какие процедуры?! Скорей бы домой и ноги вверх – вот главное наше лечение!..

Даже те, кто с рапой и грязью дело не имеют, крутятся как белки в колесе. Через прачку Раису Имангазиеву проходит в день до двух сотен полиэтиленовых полотен. А она радуется: их проще стирать, а вот раньше простыни были – настоящая головная боль. Пациентам после грязелечения и рапных ванн бесплатные фиточаи полагаются. «В день, – утверждает санитарка-буфетчица Канипа Мажитова, – до 150 литров чаев народ выпивает! Только успеваю воду таскать да кипятить. Но зато все спасибо говорят. Чай – он же для души полезный!»

Честно признаюсь: целый рабочий день в грязелечебнице я не выдержала. Семь обмазанных мною человек умножила на 32 кг грязи – неплохой трудовой подвиг для хилого работника компьютера и диктофона. Берегите, господа-товарищи, свое здоровье! Поправлять его – очень тяжкий труд…