Краском Михаил Мартемьянов

Давно уже написана книга по истории села Нижняя Добринка, что стоит на реке Медведица. Лет десять она пылится на «полке» – нет средств на издание. Но книга достойна того, чтоб ее издали.

На протяжении 60 лет трехсотлетнюю историю села писало три поколения нижнедобринских краеведов. В ней, как в капле воды, отразилась история страны и в канун праздника – Дня согласия и примирения – хочу предложить читателям отрывок из книги, связанный с установлением Советской власти в нашем крае.

Село Нижняя Добринка Нижнедобринской волости Камышинского уезда. В середине января 1918 года в селе появляются новые органы власти: Совет волости и его исполком; сельский Совет рабочих и крестьянских депутатов. Перед депутатами встал вопрос о выборе своего председателя. Председатель уезда предложил на этот пост сторонника большевиков, но большинство членов ревкома настояло на избрании Георгиевского кавалера, эсера Михаила Степановича Мартемьянова. Коренной добринец, Мартемьянов был известной в округе личностью. В 1914 году его мобилизуют на фронт, где за отличие в боях он получает чин прапорщика. В январе 1918 года, по возвращении с фронта, камышинский уездный комитет большевиков назначает его своим уполномоченным – военным комиссаром Нижнедобринской волости. 
Михаил Степанович – самая противоречивая фигура того смутного времени. Став во главе волостного ревкома, Мартемьянов поставил вопрос о создании вооруженного отряда из сельской бедноты и становится его командиром. За короткий срок в него записалось 60 человек, в основном – рабочие мельницы купца Бореля и деревенская беднота. В апреле 1918 года отряд получил первое боевое крещение. Вместе с другими пролетарскими отрядами, не потеряв ни одного своего бойца, он отразил нападение белоказаков у села Бузулук. На юге России была сформирована казачья армия генерала Краснова, которая начала наступление на Царицын, Камышин, Поворино и Балашов.

29 мая 1918 года город и уезд объявляются на военном положении. Отряду Мартемьянова приказывают выступить в Красный Яр и объединиться с красноярским отрядом Василия Ульченко. Однако Мартемьянов с тремя красногвардейцами по каким-то причинам задержались в Добринке. Этим моментом воспользовались эсеры под тайным руководством торговца Ивана Тетерина. Поводом для выступления послужил дополнительный призыв в Красную Армию мужчин четырех возрастов. Но истиной причиной была затянувшаяся в селе борьба между эсерами и большевиками. По селу пустили слух, что мобилизация – выдумка Мартемьянова. Сам, дескать, остался дома, а мужиков в разгар полевых работ выпроводил к Ульченко. Шестого июля набатно загудел церковный колокол, который всполошил село. Перед зданием Совета собралась большая толпа. Для переговоров вышел Михаил Степанович. Он разъяснил, что дополнительный призыв происходит по приказу из Камышина, и попросил собравшихся выбрать представителей, которым предоставят возможность напрямую переговорить с Камышином по телефону. 
«Если же кулаки недовольны нашей борьбой за хлеб, так и скажите», – бросил он гневно в толпу. Но ему не дали договорить и взяли в кольцо. Иван Ториков, стоявший сзади, ударил Мартемьянова кулаком, а Яков Цибизов ударом винтовки повалил наземь. Упавшего стали жестоко избивать. Когда краскома посчитали мертвым, толпа, удовлетворенная исходом, стала расходиться. Потом кто-то привязал к его ногам веревку, а другой конец – к конскому седлу. Бездыханное тело лошадью отволокли на кладбище и оставили на съедение собакам.
После этого бунтовщики бросились к зданию Совета, чтобы овладеть кассой. Три бойца, занявшие там оборону, предупредили, что будут стрелять, если кто переступит порог здания. Угроза остановила нападавших. Посовещавшись, они решили избрать новый состав волостного Совета. Бунтовщики в суматохе забыли перерезать телефонный провод, чем воспользовался дежурный у телефона. Он-то и сообщил о мятеже в Красном Яру.
К концу выборного схода в село прибыл отряд красных. Выступление было подавлено, толпа разбежалась. Красногвардейцы разыскали тело Михаила. После долгих усилий Михаил очнулся, но долгое время не мог говорить и двигаться. К августу здоровье поправилось, и Михаил Степанович приступил к своим обязанностям. Обидчикам своим он отомстил жестоко: приказал бойцам закопать зачинщиков мятежа в землю живьем. С этого дня и началась кровавая вражда семей Ивана Торикова и Якова Цибизова с родней Мартемьянова.

С врагами революции Михаил не церемонился и впоследствии. В сентябре 1918 года в Саратовской губернии вспыхнуло восстание в немецких колониях. Напомнили о себе и белогвардейцы, разгонявшие сельские Советы. В селе Топовка кулаками были заколоты вилами 19 бедняков и около 150 приговорены к расстрелу. Особая следственная комиссия, включавшая и вооруженный отряд, отправилась на усмирение. К этому времени Мартемьянов окончательно оправился от побоев, возглавил отряд и принял участие в подавлении восстания. Отряд разоружил деревни, восстановил разогнанные Советы, переизбрал их, а на кулаков наложил контрибуцию в пользу семейств убитых бедняков, фонда комиссариата призрения, на устройство школ и больниц и в пользу голодающих детей Москвы и Петрограда. Усмирение мятежа продолжалось восемь дней, были расстреляны 36 человек.
Рейд был не единичным событием в жизни отряда. При одном из посещений немецких колоний произошло событие, подрывающее авторитет Советской власти. В селе Памятном Мартемьянов наложил на местных жителей контрибуцию в 550 руб. на содержание красногвардейцев, пригрозив контрибуцией в 20.000 рублей в случае неуплаты первой, и взыскал для своего отряда суточные и проездные. Поступив так, он не подозревал о существовании особого постановления за подписью Ленина и иных «грозных бумаг», запрещающих это делать. Народный комиссар внутренних дел Петровский потребовал от уездных Советов положить конец «всем этим дезорганизующим действиям» и указал, что «дальнейшее неподчинение этому вызовет со стороны Народного комиссариата внутренних дел строжайшее преследование и предание виновных революционному суду». Мартемьянова, конечно, никто не преследовал, так как с поставленной ему ранее задачей он справился.

В середине октября отряд Мартемьянова был отправлен на переформирование в село Бурлук, где вошел в состав 1-го Камышинского партизанского полка. Вновь образованный полк принял активное участие в обороне Камышина. С 30 июня 1918 года город находился в осаде и стойко отбивал все атаки противника. Постепенно казаки начали медленно отступать к Дону. Действия 1-го Камышинского стрелкового полка, которым командовал Мартемьянов, были успешными, станица Каменская была на грани сдачи. Но на подступах к станице Михаил Степанович был предательски убит помощником командира 2-й роты – Павлом Рожковым. Гибель его загадочна, и у соратников создалось впечатление, что убит он по чьему-то распоряжению. С эсерами он почти порвал, но и к большевикам полностью не перешел. Тело командира Первого Камышинского полка перевезли в Добринку и похоронили не на приходском кладбище, а на сельской площади – напротив входа в церковь. Похоронили с воинскими почестями, установив над могилой обелиск. Поглазеть на похороны собралось много народу, но собравшихся очень удивила его лошадь: куда бы ни везли гроб с телом, куда бы ни несли – она повсюду следовала за ним и обнюхивала его. Всем казалось, что она плачет...