Кто последний за милосердием?

За «бесхозными» стариками пыталась ухаживать корреспондент «ВП». В Волгоградской области 31 стационарное учреждение, где обслуживают около 5300 пожилых людей и инвалидов. В одном из них – в В язовском доме-интернате, что в Еланском районе, корреспондент «ВП» поработала один день санитаркой.


И кто их упрекнет?

Он расположен почти в самом центре Вязовки, рядом с участковой больницей – несколько одноэтажных корпусов за оградой. Они и внешне похожи. Разница только одна: в больнице пациенты постоянно меняются, выздоравливают и уходят, в доме же интернате жизнь как будто застыла: одни и те же лица, один и тот же распорядок дня, одни и те же эмоции. Каждый новый человек – праздник, мир неведомый.

Таким миром неведомым совсем недавно был для жильцов дома-интерната их новый директор – Вячеслав Казгунов.

– Я здесь с августа работаю, пришел сюда с маслосыркомбината, производственник до мозга костей, и первое время был в шоке, – вспоминает Вячеслав Иванович. – Мне даже в голову не приходило, что так много никому не нужных стариков. Сначала думал, что все они одиноки. Потом выяснил: родственники, оказывается, есть у большинства – дети, внуки, племянники. И «сдают» они стариков не потому, что вместо сердца камень. Просто у многих нет физической возможности содержать пожилых, больных людей, обеспечивать уход за ними – кто-то сам в подселении живет, кто-то работает на нескольких работах. Недавно сестра своего брата-инвалида привезла. Он из мест заключения освободился, весь больной, но с привычками из прошлой жизни не расстался. А у нее семья, и вечные пьянки, дебоши брата ей осточертели. Ну, и у кого повернется язык ее упрекнуть?..

Понимание – наверное, это то главное, чем руководствуются сотрудники дома-интерната. Без понимания, без милосердия, терпения великого делать тут нечего. Качества по нынешним временам редкие. Может, поэтому вот уже много лет здесь нет своего врача. Не едут.

В роли интернатского «медицинского бога» – фельдшер Наташа Нилова. Обаятельная, улыбчивая, опытная. До этого работала в областном госпитале ветеранов войн, так что «своеобразностью» контингента дома-интерната ее не удивишь. Капризы, порой неадекватное поведение «пациентов» – дело обычное.

Санитарки – наше все

В доме-интернате сегодня 36 человек. Он считается малой вместимости. Возраст, как правило, от 60 и старше. Болячек – по несколько на душу местного населения. Почти каждый второй пациент «лежачий» – головная боль и предмет постоянной заботы местных санитарок. Работа – не сахар, зарплата – слезы. Тем не менее, за свое рабочее место держатся.

– А куда еще-то в селе на работу устроишься? – сама себе задает вопрос санитарка Валентина Фирсова. – Я тут уже несколько лет. С детишками в декрете отсидела – и сюда. Предупреждали: тяжело тебе будет. Но я почти семь месяцев за родным дедушкой ходила, до самой его смерти. Меня уже ничем не удивишь и не испугаешь.

Рабочий день у санитарок с 8 утра до 18 вечера. И все это время они, как пчелки: подоконники, столы протирают, полы намывают, палаты «генералят», завтраки, обеды, полдники и ужины на тележке развозят, постель перестилают, пациентов обмывают, местной банщице помогают… Квалификации никакой не требуется, а вот здоровье надо иметь лошадиное.

– Ну, держи тряпку, – скомандовала Валентина, вручила мне резиновые перчатки, ведро с водой и показала «фронт работ» – протирать подоконники и нехитрые «мебеля».

Стульев из дворца тут, понятное дело, нет. У каждого кровать, тумбочка, прикроватный столик. Есть еще телевизоры да в некоторых комнатах большие ковры на стенах. Телевизоры, как правило, самих стариков, а вот ковры интернатские – для уюта и домашней атмосферы.

Уж замуж невтерпеж

Новенькую санитарку, меня то бишь, жильцы интерната «вычислили» быстро.

– Ты откуда же взялась? – интересуется седенькая бабулька, пока я вытираю пыль и переставляют ее кружки, баночки, радиоприемник.

– Заметили?

– Не заметила – по голосу поняла. Я же слепая, дочка.

В другой палате я еще и к работе приступить не успела, как сразу получила презент – несколько конфет. Конфеты шоколадные, для стариков с их крохотной пенсией явно недешевые. Я долго благодарила и отказывалась.

– Бери, мать твою! – рявкнула в конце концов дарительница и еще кое-что добавила из ненормативной лексики.

– Бери, а то побьют! – посмеялась Валентина.

Пришлось взять. Какой, оказывается, добрый народ в интернате живет!

Когда все тумбочки и подоконники заблестели, как медный пятак, мне выдали другую тряпку – «морскую», в полоску, и швабру. Со шваброй на пару мы смотрелись очень органично, чем сразу же привлекли внимание местного мужского народонаселения.

– А вы девушка или женщина? – выкатился из своей комнаты на кресле-коляске и сразу взял быка за рога молодой человек, Алексей, как оказалось, по имени.

– А вам-то зачем?

– А я, может, жениться хочу!

Флирт и поломойка двигались параллельным курсом. Местные дамы, похоже, заревновали: каждый мужчина, если он не «лежачий», в интернате на вес золота! Одна по вымытому мною полу прошлась аж три раза туда и обратно, выразительно печатая шаг. Из меня непроизвольно полезло классическое: «Ходют тут всякие! Работать мешают!», и дама тут же юркнула в свою комнату.

Родственники на общественных началах

Леша – любимец здешнего медперсонала. Где ногу потерял – версии выдает разные. Но при этом любит музыку, иногда пишет стихи и даже рисует. У него весьма приличная фонотека. Дисками его обеспечивают активисты вязовских ТОСов. Они вообще здесь частые гости. Приезжают сюда с концертами, с поздравлениями, с подарками – развлекают стариков как могут. Иногда даже привлекают инвалидов к участию в музыкальных представлениях на территории соседних домов-интернатов. Занимается этим в основном Галина Саяпина, председатель ТОС «Вязовское», заводная, как батарейка.

– Какой в интернате народ талантливый есть! – не устает удивляться она. – Нина Георгиевна шьет и вышивает замечательно. У Нины Николаевны голосина одуренная – настоящая певица, а ведь она совсем без ног. А Леша – слушатель очень благодарный. Мы его с собой даже в Мачешанский дом-интернат возили – пусть тоже концерт наш посмотрит.

Постоянная гостья в доме-интернате и глава Вязовского сельского поселения Алла Хвастунова. «Наша служба спасения» называют ее здесь. Принятый недавно 44-й федеральный закон усложнил и без того непростую жизнь казенного учреждения. Финансирование идет с большим скрипом, львиная доля полученных из бюджета с начала года средств ушла на оплату услуг охранной фирмы, хотя террористы о существовании Вязовского дома-интерната вряд ли подозревают.

– Даже электрическую лампочку купить проблематично, – сетует директор. – А Алла Ивановна всегда выручит: фермеров и предпринимателей «построит», убедит помочь нашим старикам. Она для дома-интерната и МСЧ, и главная родственница.

Закуришь при жизни такой

– Эх, дочка, да как же не закурить при такой-то жизни? – сбрасывает пепел в курилке бабушка Людмила Тихоновна, соседка по комнате Нины Николаевны, той самой, которая с «голосиной». – Я уже бросала, а потом снова начала.

Людмила Тихоновна похоронила сына, потом мужа и дочь, а зять выгнал старуху из дома. В интернате она уже несколько лет. Свой 70-летний юбилей здесь тихо отпраздновала, и 75-й, который будет летом, тоже планирует отметить – бутылочкой водочки, колбаской, конфетками. Жизнь-то не закончилась!

– Сколько внуков, правнуков – я уже и со счета сбилась, – вздыхает она.– Но вот – не нужна. Внучка хотела было меня забрать, но чтобы я ей свою квартиру по завещанию отписала. А в этой квартире два внука живут. И что делать? Я сказала: никуда не поеду. Есть здесь свой угол, до конца тут и останусь. А ты молодец, полы хорошо моешь.

…Специалисты по вопросам гериатрии утверждают, что у старости три психологических типа – счастливая, несчастливая и психопатическая. И очень важно сделать все, чтобы в конце своей жизни пожилые люди были не только счастливы, но и горели, подобно свечам, а не тлели.

Зависит это, конечно, от медиков и от социальных работников. Но от нас с вами зависит не меньше. Посмотрите, не обделены ли вниманием ваши родители, бабушки и дедушки, ваши соседи, не нуждаются ли в помощи и элементарном человеческом участии.

Старость – та самая чаша, которая никого не минует. Относитесь к старикам так, как вы хотели бы, чтобы в старости отнеслись к вам. В доме-интернате, конечно, и тепло, и светло, и сытно. Но не дай Бог никому туда попасть.

Поделиться в соцсетях