Куда ведут благие намерения

Родственники малолетней девочки обвиняют односельчанку в распускании слухов о непристойном поведении подростка. Обвиняемая в клевете женщина пытается доказать, что поселок давно пребывает в шоке от «облико морале» юной особы, вина же самой женщины заключается лишь в том, что она дала родственнице девочки добрый совет.

Несколько дней в редакции раздавались тревожные звонки жителей ТОС «Уренгоец», что в Краснослободске: «Приезжайте... разберитесь... скромную, тихую, интеллигентную женщину, от которой грубого слова никогда не услышишь, смешивают с грязью». Судя по тому, что телефон этой женщины ни один из звонивших не мог продиктовать, напрашивался вывод: защитники действительно не были близко знакомы с 57-летней Ольгой Воронковой, которая почти год носит позорный статус – «обвиняемая».
ТОС «Уренгоец» неслучайно называют волгоградской «Рублевкой». Большинство его жителей – северяне. Есть в «Уренгойце» и так называемые чужаки, которые купили коттеджи у северян, по разным причинам не захотевших здесь осесть. К таким «чужакам» относятся семьи родных сестер Нины Евтушенко и Ольги Воронковой. Шесть лет назад они купили здесь дома и переехали на постоянное место жительство из Кировской области.
Для Воронковых главной целью переезда стало здоровье сына. Четыре месяца службы в армии превратили восемнадцатилетнего красавца в душевнобольного человека.
Больше 16 лет семья с достоинством несет испытание, посланное им судьбой. Воронковы все силы обратили на то, чтобы вернуть сыну здоровье. Ольга, педагог по образованию, вынуждена была оставить любимую работу, перейти на производство и трудиться по сменам. Всегда в почете, всегда пример другим. А по месту прежнего жительства она даже избиралась депутатом городской думы.
Забота о сыне-инвалиде лежит на плечах Ольги. Младший сын и муж работают вахтовым методом и редко бывают дома.
– Мы регулярно клали Мишу (сына-инвалида) в клинику, но не надолго, чтоб избежать зависимости к сильно действующим лекарствам, – призналась Ольга. – А в этом году он в больнице находился с января, и я не могла его забрать, мне не на кого его оставить. Я, «обвиняемая», по шесть часов провожу на судебном процессе. Я никакого преступления не совершала. Только сказала бабушке, что считаю поведение 12-летней Кати (имя изменено) непристойным.
Поскольку желающих высказаться в защиту Ольги Воронковой было очень много, я отправилась в ТОС «Уренгоец». Жители поселка едва ли не в очередь выстраивались для того, чтобы высказать свое мнение об этой судебной тяжбе. Многие побывали в зале суда в качестве свидетелей со стороны Воронковой, были и такие, кто сожалел, что поздно узнал об этой истории и готов пополнить ряды защитников подсудимой. 
Что касается стороны истицы, то ее реакция была абсолютно иной. На улице я встретила маму Кати, которая на просьбу поговорить сделала вид, что не слышит. Вторая попытка договориться о встрече также не увенчалась успехом, за комментариями меня послали к адвокату.
Александр Логинов был краток: «Это дело частного обвинения… Частного, а не частнопубличного и не публичного. Дело рассматривается в отношении малолетнего ребенка, права которого охраняются особо, как государством, судом, так и статьей Европейской конвенции по правам ребенка. Я отказываюсь давать комментарий, так как вы вмешиваетесь в частную жизнь».
К слову, с 30 марта 1998 года на территории РФ действует статья 10 Европейской конвенции, в соответствии с ч. 1 которой каждый человек имеет право свободно выражать свое мнение. Следовательно, права Ольги Воронковой, которая пытается в суде доказать, что лишь честно выразила свое мнение о поведении малолетней девочки в беседе с бабушкой Кати, причем без посторонних лиц, так же, как и права малолетнего ребенка, должны защищаться законом.
Поскольку комментарий от родственников Кати и их адвоката получить не удалось, для того, чтобы понять, в чем конкретно они обвиняют Воронкову, нам пришлось обратиться к материалам судебного процесса.
Из показаний бабушки и мамы Кати следует, что девочка каждое лето приезжает на все каникулы из Санкт-Петербурга. В ноябре 2010 года, когда Катя уже вернулась домой, ее бабушка встретила на улице маму бывшей подружки Кати – Анну Седик, которая сообщила ей, что про ее внучку по поселку ходят нехорошие слухи, что она употребляет спиртные напитки, гуляет ночью со взрослыми парнями, вступает в половую связь. Бабушка, не поверив слухам, пошла по соседям. Мол, не известно ли им об этом что-либо. В результате бабушка выяснила, что слухи распространила-де Воронкова. 
– Это ложь, что я обсуждала поведение Кати с кем-то из жителей поселка, – говорит Ольга. – У меня нет таких доверительных отношений с жителями поселка, нет и времени, чтобы ходить и сплетничать. Когда Катина бабушка пришла ко мне домой, она была расстроена. Тамара Николаевна рассказала о гадостях, которые услышала про свою внучку, а потом задала вопрос, что я знаю об этом. Я рассказала. Мне хотелось предупредить бабушку о том, что Кате нужно уделять больше внимания. Об интимных отношениях ребенка я не знала и никогда не говорила. Я предложила Тамаре Николаевне свою помощь как педагог. Мне кажется, я могла бы найти общий язык с Катей. Но, как вскоре выяснилось, вместо того, чтобы заняться воспитанием ребенка, ее семья решила подать на меня в суд.
– Предпринимались попытки уладить конфликт на собрании жителей ТОСа, но родственники Кати категорически отказались. Какими грязными словами они обзывали Олю – повторить вслух неприлично, – рассказывает Нина Евтушенко, сестра Ольги Воронковой. – Они выбрали идеальную жертву – спокойная, интеллигентная тихоня. Но кто как не бабушка, которая обошла многих жителей и сама им рассказала о сплетнях про внучку, ославила ее на весь поселок?
Анна и Валентина Седик, Марина Шелекето, Светлана Лосева и многие другие жители ТОС «Уренгоец» также были свидетелями, как родственники Кати унижали и оскорбляли Ольгу Воронкову.
– Я не отрицаю, что рассказала Тамаре Николаевне о том, что в поселке у ее внучки плохая репутация, – говорит Анна Седик. – Накануне этого разговора моя мама у магазина встретила Фаю Юхимук, которая сказала: «А вы не слышали, Катя себя так плохо ведет. Куда же Тамара Николаевна смотрит, что же ей никто не скажет? Может, вы с ней поговорите?» А сейчас Фая на судах говорит, что узнала все от Оли. Но это же неправда. Я и на суде это говорила, но мои показания суд счел не правдивыми, потому что мы якобы с Олей Воронковой дружим. Да до суда мы и знакомы-то не были. 
По законодательству, перед началом процесса обвиняемую должны были вызвать в мировой суд для ознакомления с иском и на предварительной беседе с истцом дать возможность примириться.
– Никуда меня не приглашали, ни с какими обвинениями не знакомили, – вспоминает Ольга Воронкова. – За день до суда я получила повестку. Срочно пришлось искать адвоката. На суде я услышала откровенную ложь о том, что меня оповестили за неделю. Но у меня осталось письмо со штемпелем, которое доказывает мою правоту.
Адвокат Воронковой на первом же заседании подал ходатайство о прекращении дела в связи с тем, что бабушка не может являться законным представителем малолетнего ребенка, у которого есть мать и отец. Но судья отклонила ходатайство и четыре месяца исследовала обстоятельства дела, что завершилось обвинительным приговором и наказанием в виде штрафа в 2,5 тысячи рублей.
– От несправедливости я несколько дней не могла прийти в себя, – вспоминает Ольга. – А потом решила, что буду бороться. За два дня до истечения срока подачи кассации я пошла в суд забрать протоколы и материалы дела. А их нет! Вы когда-нибудь слышали о том, чтобы протокол судебного заседания писался не в зале суда, а через неделю после того, как суд состоялся?
В областном суде признали, что уголовно-процессуальные права Ольги были нарушены, и бабушка не могла подать исковое заявление, поскольку не является законным представителем малолетнего ребенка, и приговор мирового судьи был отменен.
Но спокойно Ольга Воронкова жила недолго. Родственники Кати сдаваться не собирались. Они вызвали из Санкт-Петербурга Катину маму, и та, уже как законный представитель девочки, подала иск в Краснослободский суд.
В этом судебном заседании количество жителей ТОС «Уренгоец», которые пришли выступить в защиту Воронковой, существенно возросло. Примечательно, что среди них было много девушек, молодых людей и даже подростков. Они в один голос утверждали, что им не раз доводилось видеть поздней ночью Катю в компании взрослых ребят, распивающих спиртные напитки. Однако в приговоре отмечено, что поведение малолетнего ребенка не является предметом самостоятельного исследования судом. Выходит, роль обвиняемой в процессе сводилась лишь к тому, чтоб прийти в суд и признать свою вину?
Мне довелось побеседовать с подростками, которые первый раз в своей жизни участвовали в судебных заседаниях. Они признались, что были уверены: их показания помогут доказать – тетя Оля пострадала за правду. После процесса они разуверились в торжестве правосудия.
Ольга Воронкова сдаваться не собирается и будет и дальше отстаивать свою честь и достоинство. Ее адвокат Владимир Ткаченко считает, что женщину осудили незаконно.
– В чем состоит преступление Воронковой? В том, что, по ее мнению, у девочки плохое поведение или в том, что бабушке она посоветовала присматривать за внучкой? Она имела право на личное мнение, на свои оценочные суждения. Это право свободно выражать свое мнение гарантировано ей конституцией. Цель Ольги Воронковой была не опорочить, а предупредить.

Поделиться в соцсетях