Лекарство, которое слушают: могут ли вылечить семь нот?

Доктор Новикова отлично играет рок.
Песня не только нам строить и жить помогает, она способна еще и лечить наши недуги. И это не просто слова. Веками музыка и медицина шли рядом, но только в ХХ веке целебные свойства музыки получили свое подтверждение в результате научных исследований. Об этом как никто знает музыкальный терапевт, эксперт Союза охраны психического здоровья, кандидат искусствоведения, клинический психолог и музыкант из Санкт-Петербурга Лилия НОВИКОВА, которая провела в Волгограде цикл лекций для будущих клинических психологов и всех желающих.
Песня по рецепту

– Лилия Михайловна, так музыка действительно лечит? Это не фигура речи?

– Конечно. Звуки специфическим образом воздействуют на головной мозг человека. В том числе на те его структуры, которые формируются еще в период внутриутробного развития. Уже на пятой неделе беременности плод начинает различать стук сердца матери и шум ее крови. Это самые первые звуки, которые слышит в своей жизни человек, и они его успокаивают. Беременная женщина поет, слушает музыку, и ребенок это тоже слышит. И потом, уже после рождения и в течение всей жизни, человек имеет дело с музыкой, которая действует на него как благотворно, так и негативно. Поэтому очень важно, чтобы музыкальной терапией занимались только специалисты.

– Сегодня в продаже множество дисков с музыкой и шумами природы, обещающих релакс, полную духовную гармонию, избавление от головной боли - это «работает»?

– Такие вещи не имеют никакого отношения к музыкальной терапии как таковой. В музыкальной терапии не бывает универсальных методов, потому что каждый человек индивидуален. Несколько человек могут слушать Моцарта – и при этом испытывать совершенно противоположные эмоции. Есть люди, которых умиротворяет шум волн, а есть те, кого он только пугает, если, например, в детстве они тонули. Поэтому такие программы должны составляться исключительно музыкантами-профессионалами, клиническими психологами и учеными-физиологами, а не бизнесменами от музыки.

И никакой головной боли!
 

Грыжа  против соло

– Если избегать конкретики, какие бывают показания к музыкальной терапии?

– Прежде всего, неврологические заболевания: постинсультные пациенты, пациенты с синдром Альцгеймера и с деменцией, а также дети с аутизмом, с синдромом Дауна, с синдромом Вильямса, с ДЦП.

– А противопоказания? Их, наверное, нет вообще?

– Вы ошибаетесь, недооценивая музыку. Существует такое явление, как амузия, когда человек вообще не воспринимает музыкальные звуки. Для него музыкальная терапия, естественно, противопоказана. При аффективной реакции на музыку, в состоянии острого психоза музыка тоже противопоказана. Очень осторожно следует подходить с музыкальной терапией к пациентам с эпилепсией или в состоянии судорожной активности. То есть это любые заболевания в остром состоянии. Если, допустим, у вас грыжа, вам вряд ли будет рекомендована вокалотерапия. Но если вы захотите снять боль, то музыкальная терапия может стать одним из средств: вы забудете о боли, отвлекаясь на звуки музыки. Главное, чтобы между вами и музыкой всегда стоял либо ваш сознательный выбор, либо высококвалифицированный специалист, который поможет выбрать ту музыку, которая нужна именно вам.

Мелодия вальса успокоит сердце.
 

Вместо процедур – репетиция

– Где вы как практикующий музыкальный терапевт используете свои знания?

– Я работаю в двух направлениях – в общественной организации, которая занимается помощью людям с психическими особенностями, и в одном из государственных психоневрологических диспансеров в Санкт-Петербурге. В диспансере есть отделение реабилитации пациентов, которые уже прошли лечение, вступили в стадию ремиссии и нуждаются в возвращении в социум. На этом этапе я подключаюсь и помогаю им адаптироваться в нашей реальной жизни.

– Для музыкальной терапии используются в основном классические произведения. Доказано, что классика способствует нормализации сердечного ритма и даже повышает уровень иммуноглобулина в крови, а сонаты  Моцарта у пациентов с синдромом Альцгеймера улучшают ориентацию во времени и пространстве. Но у вас, я слышала, какой‑то особенный подход - правда, что ваша терапия базируется в том числе и на рок-музыке, и вы даже создали рок-клуб?

– Да. И идея была неслучайной. Дело в том, что я сама – профессиональный рок-музыкант, и в 2012 году, когда я уже довольно долго проработала в диспансере, ко мне обратились несколько пациентов, которые серьезно увлекались музыкой и играли на музыкальных инструментах. Мы с ними начали заниматься. А потом возникла идея создания рок-клуба – такого комфортного пространства, где ребята могли бы реализовать себя в музыкальном и в творческом плане. Администрация диспансера нас поддержала, выделила помещение в цокольном этаже. Ребята сами отремонтировали его, сами придумали дизайн. И теперь там несколько раз в неделю проходят репетиции музыкального коллектива (его состав, кстати, регулярно обновляется), который выступает на концертах, принимает участие в различных конкурсах и фестивалях.

Много знаний не бывает

– Какая же аудитория собирается на этих концертах?

– Достаточно специфическая: профессионалы, которые заняты в этой области, либо сами же пациенты психиатрических клиник. На данном этапе развития нашего общества это закономерно, потому что мы отвечаем за безопасность наших пациентов, и они должны выступать в той среде, которая способна их принять. К сожалению, принять психически больного человека наше общество пока не готово, он ассоциируется только со страхом. Хотя на самом деле среди таких пациентов есть люди с высочайшим уровнем интеллекта, с богатыми творческими возможностями. Среди них есть профессионалы высокого уровня – музыканты и диджеи, которые могли бы вполне успешно функционировать, если бы, повторю, их приняли такими, какие они есть.

– Отмечаете ли вы результат от такой музыкальной реабилитации?

– Безусловно. За период существования рок-клуба, а за семь лет я выпустила уже два состава нашего музыкального коллектива, мои пациенты ушли в нормальную жизнь. Многие ребята сейчас живут самостоятельно и даже устроились на работу. И многие женились. Причем есть образцы очень удачных семей – с ребенком. Но, конечно, заслуга в этом не только музыкальной терапии. Это командный труд врачей – психотерапевтов, психологов и специалистов по социальной работе.

– А как вы стали музыкальным терапевтом?

– О, это был очень длинный путь! Я музыкант по образованию, и однажды ко мне на музыкальные занятия пришла совершенно особенная девочка. Я не знала, что с ней делать, как найти контакт, хотя у нее были прекрасные музыкальные способности. Мне стало интересно, и я окончила театральный институт на Маховой, в Питере, а потом пошла учиться на психолога. Поняв, что просто психологии не хватает, начала изучать клиническую психологию. А потом соединила все свои знания, и получилась музыкальная терапия. А в Европе, как потом я выяснила, это стандарт. Когда человек получает образование музыкального терапевта, он изучает все эти дисциплины.

– Наверное, изза сложности подготовки специалистов по музыкальной терапии в России мало?

– Их действительно очень мало. Но, я надеюсь, после наших семинаров их станет больше. Потому что потребность в них есть, и очень большая.

Поделиться в соцсетях