Мчался МИГ, как пуля, быстрый

Волгоградец сражался с американскими летчиками в небе Кореи. Качинское училище бывший фронтовой военный летчик Леонид Ветров окончил в 1947 году. Получил звание лейтенанта и был направлен для прохождения службы в Бакинский район ПВО. А через некоторое время начались события в Корее…

Особый район Китая

В апреле 1953 года Леонид Дмитриевич был переброшен на северо-восток Китая, для восполнения потерь советских летчиков, понесенных в воздушных боях над Кореей.

– Мы к тому времени, – вспоминает Леонид Дмитриевич, – летали уже на самолетах МИГ-17, а самолеты МИГ-15 были тогда Китаю проданы. Прибыли мы в гарнизон, сдали свои аттестаты. Затем нас отправили на передовой аэродром в Дапу, располагавшийся на границе с Кореей. Нашей задачей было охранять от американских бомбардировщиков ГЭС, стоявшую на реке Ялуцзян – пограничной между Китаем и Кореей.Мы находились там неофициально, поэтому нам не разрешали залетать за линию тридцать восьмой параллели, по которой СССР и США разделили в Корее между собой зоны ответственности. Американцы же свободно перелетали в нашу зону и барражировали над нашими аэродромами на высоте в десять-пятнадцать километров. Ждали, когда мы будем возвращаться с боевых заданий, и подбивали тех, кто шел последним. Сбивали они нас в основном на посадке и взлете, прямо над аэродромом – там, где мы были беспомощны. В небе же наши самолеты превосходили американские реактивные истребители «сейбр». Главное преимущество наших самолетов перед ними было в их большой горизонтальной скорости – на высоте мы свободно от них уходили. Зато у американских самолетов радиус разворота был меньше, чем у наших МИГов.

Очень хорошо была отлажена у американцев и служба спасения: они уже использовали вертолеты для эвакуации своих сбитых летчиков. Если же американский летчик падал в море, у него был на этот случай пакет с краской, образующей в воде вокруг него большой ярко-оранжевый круг. У нас же вся эта работа выполнялась поисковыми командами, передвигающимися на автомашинах.

Сталин и Мао слушали их

Двигатели советских реактивных самолетов МИГ-17 были тогда мощней, чем тех, что были проданы СССР Китаю. Узнав об этом, китайские летчики не раз приходили на аэродром, где стояли новенькие МИГи. Обмеривали их, приговаривая: «Мао Цзэдун, пиши-пиши Сталин: давай-давай такие самолеты!».

Леонид Дмитриевич, с моторами дело понятное. Но как вооружены были в ту пору советские МИГи?

– Наши самолеты МИГ-17 были оснащены одной 37-миллиметровой пушкой и двумя 23-миллиметровыми. Хорошее вооружение! Но у американских «сейбров» перед МИГами все же было одно преимущество: управление огнем в них шло при нажатии любой кнопки в кабине, и все вооружение при этом срабатывало сразу, одновременно. Сделано это было на случай, если летчик будет ранен и сможет действовать только одной рукой.

С американцами вы воевали как обычный летчик?

– Я был командиром звена. Но воевать мне довелось не так уж долго – с мая по сентябрь 1953 года. Участвовал я в Корее всего в четырех воздушных боях. Происходили они там не так уж часто: летчики штатовских бомбардировщиков обычно сами сразу уводили свои самолеты, едва завидев наши истребители над ГЭС.

И все-таки – были в полку у вас сбитые летчики?

– А как же?! Женю Стадникова, например, американцы подбивали даже дважды. Был случай, что он после боя приземлялся со ста пятьюдесятью пробоинами в корпусе самолета! Тем не менее,благополучно возвращался на аэродром. Тогда как попадания всего лишь одного снаряда скорострельной пушки нашего истребителя было обычно достаточно, чтоб «сейбр» был подбит.

Если мы в небе встречались с группой американских самолетов, шедших противоположным курсом, то в бой обычно не вступали: пока ты будешь разворачивать свой самолет, они уже уйдут назад на пять-шесть километров. Бой начинался лишь тогда, если мы шли на попутных либо попутно-пересекающихся курсах.

Как-то подбили наши летчики американский самолет, за управлением которого находился некий русский эмигрант¸ помню его фамилию – Махорин. Воздушная машина рухнула в море недалеко от корейского берега. Но наши извлекли ее с изрядной глубины, затем отправили в Москву на изучение.

Сбитых американцы не добивали

Леонид Дмитриевич, в сороковые и пятидесятые годы вам довелось сражаться в небе и с американцами, и с немцами. В чем заключалась разница в этих воздушных боях?

– Немцы в годы войны, увидев, что наш летчик опускается на парашюте, догоняли обычно и расстреливали его прямо в воздухе. Американцы себя по-другому вели: увидев нашего летчика, летящего на парашюте, отключали все свое вооружение, фотографировали сбитого и с этим уходили на свой аэродром.

Да и стимулирование у американских летчиков было другим, чем у немцев. Нам, например, переводили обращение американского командования к их летчикам, сражавшимся в Корее: «Ребята¸ воюйте качественно – к нам в часть прибыли триста голубоглазых блондинок!». То есть за каждый сбитый ими советский самолет американским летчикам давали по талону на посещение борделя, где их ублажали эти девушки…

А наши летчики за сбитые американские «сейбры» наверное большие деньги получали?

– Да нет, не так уж и большие. Зарплата советского летчика составляла в Китае тогда пять миллионов юаней, что не так уж и много. А сами китайские летчики получали от государства всего лишь по сто сорок тысяч. Мы задались вопросом: почему? Да потому, как мы узнали, что у китайского летчика вся его семья находится на полном государственном обеспечении, включая и одежду, и питание. А летчикам давали деньги лишь на мелкие расходы.

Благодарность «великого кормчего»

Леонид Дмитриевич, вы говорили, что в Корее советские летчики тогда находились неофициально. Видимо, в вашем там пребывании соблюдались особые нормы секретности?

– Нет, никакой особенной секретности для нас там не было. Просто сначала наши летчики были в обычной гражданской одежде, но потом нам формы выдали военные, китайские. А если кто-либо из наших летчиков в свободное время шел в город, командованием для его охраны обязательно направлялся китайский солдат с автоматом.

Из Кореи советские летчики уехали в декабре 1955 года. Эшелоном – самолеты китайцам оставили.

Леонид Ветров после этого проходил службу в Заполярье, где не раз сбивал американские шары-разведчики. Уволившись из армии, приехал в Сталинград, на работу устроился. Трудился электриком-аккумуляторщиком в автоколонне. На пенсию ушел в 1987 году.

До сих пор волгоградец Леонид Ветров хранит у себя список кодов команд, использовавшихся тогда нашими летчиками в Китае и в Корее. Слово «ракета», к примеру, переданное по рации, там, в Китае, обозначало для них взлет, «колесо» – это сбор, ну а «башня» – набор высоты…

А еще как память о Китае Леонид Дмитриевич увез с собой тогда в СССР благодарственное письмо с личной подписью Мао Цзэдуна. В нем написано: «За дружественную помощь, оказанную нам советскими специалистами при создании особого рода войск Китайской Народно-Освободительной Армии».