Метаморфозы родительской любви

Это был обычный плановый выезд. Пять населенных пунктов, пять адресов. Пока специалисты опеки рассказывали, в какие семьи мы едем, я поймала себя на мысли: как похожи эти истории одна на другую. Пьющие родители, маленькие дети, предоставленные сами себе. В большинстве случаев мамы и папы уже лишались родительских прав. Исправлялись, потом снова брались за старое. Под страхом потерять детей снова пытались наладить свою жизнь.

Дома чисто, картошка есть, а дети – в приюте

Первый адрес – хутор Колоцкий, неподалеку от Иловли. Пока едем, консультант отдела образования, опеки и попечительства администрации Иловлинского района Юлия Рыбалкина рассказывает, что в последние лет десять прослеживается устойчивая тенденция увеличения количества семей, которые не обеспечивают своим детям нормальных условий для жизни и воспитания. Сегодня в районе на их учете состоит 195 детей-сирот, переданных на воспитание в замещающие семьи. В детские дома идут единицы. Например, в 2011 году всем 39 деткам, оставшимся без попечения родителей, подыскали семью. В прошлом году 23 ребенка пошли в семьи, но восемь были вынуждены направить в приют. Она уточняет, что для их службы – большой минус, если ребенок оказывается в приюте. Значит, где-то недоработали.

Мы подъезжаем к нужному нам дому. Во дворе встречает равнодушным лаем пес на цепи. Сквозь шкуру и короткую шерсть видны все ребра этого зверя. Не сладко ему здесь живется. Юлия рассказывает, что сейчас мама лишена родительских прав в отношении двоих детей – 10-летнего сына и двухлетней дочери. До этого семья долгое время была под наблюдением, ей оказывали всяческую поддержку. Например, ученики Иловлинской школы помогали женщине сделать ремонт в доме. Сейчас она одумалась и настаивает, что встала на путь исправления.

Стучимся в дверь – никого. Хозяйка бежит через улицу, заприметив сотрудников опеки. Торопится продемонстрировать, что все у нее в порядке – дома чисто, картошку купила. Детей бы вернуть…

Семейные джунгли

Дальше держим путь в хутор Ширяевский в семью Кравченко, в которой растут двое детей-погодок. На контроле у специалистов семья стоит давно, почти как переехала в хутор из Волгограда. Он – в прошлом юрист, она – женщина, не раз сидевшая на зоне. Ему за 60, а ей едва за тридцать. Любовный порыв забросил их почти 10 лет назад в хутор, где они собрались фермерствовать, но дела не пошли, супруга пристрастилась к спиртному.

Сейчас она лишена родительских прав в отношении обоих детей, только что вернулась из мест лишения свободы. Из дома выписана и формально не может находиться рядом с детьми. Специалисты подозревают у нее туберкулез и настаивают на обследовании. Женщина отмахивается, мол, здорова. Выгнать ее невозможно, ведь ее супруг – отец детей – не против хозяйки в доме.

– Хлеб есть, вот крупы, – она спешит показать запасы. – На завтрак ели спагетти с томатом. Только что банку помыла. Приготовленной пищи нет, потому что холодильник сломался (она кивает на проржавевший агрегат с оторванной дверцей). Сейчас пойду в магазин и что-нибудь куплю.

В темной комнате шумит телевизор. Там на кровати, закрыв лицо руками, прячется шестилетний мальчишка. На фоне коврика на стене с изображением оленей он выглядит как настоящий сын природы. Как испуганный зверек протягивает руку за яблоком и снова прячет лицо.

В сентябре мальчику в школу, а он плохо разговаривает. Родители объясняют это отсутствием передних зубов. Специалисты опеки предлагают занятия со специалистами центра «Семья». Ребенку нужен логопед, да и подготовка к школе не помешает. Родители отказываются – мол, сами с ним занимаются.

– Он и до 20 считать умеет, и буквы знает, – настаивает папа мальчишки. – И от бутылки с соской мы его недавно отучили, теперь он пьет только из бокала.

В пристрастии сына к грудничковой посуде папа не видит ничего страшного. «У меня брат был, потом до полковника дослужился – до пяти лет сосал бутылочку», – с гордостью сообщает он.

Ситуация в семье не простая и требует разбора на комиссии, считают в опеке.

ЧМ семейного масштаба

Дальше мы отправляемся в село Лог. О следующих родителях можно было бы смело писать фельетон, но учитывая, что с ними живут маленькие дети, это больше напоминает драму.

Дверь нам открывает Фекла Толстоброва – молодая женщина с огромным синяком под глазом и с малышом на руках. Именно этот двухлетний кроха в одних колготочках и тонкой кофточке зимой уполз из дома, пока мама с папой ругались. От гибели на морозе его спасла соседка, заметившая малыша на улице.

После ЧП супруги, как ни в чем не бывало, продолжили свой ожесточенный спор, ключевой вопрос которого – кто будет зарабатывать деньги? Глава семейства жалуется: мог бы поехать на заработки, но боится оставить жену без присмотра, в дом лезут незнакомые мужики, вот поставили ей фингал. После долгих скандалов супруг все же выпроводил Феклу на заработки в Сочи. Там она продержалась ровно неделю, а затем без денег и с кучей проблем вернулась в родное село. Снова пить.

– Информация неверная, это оговор – мы не пьем, – защищает супругу глава семейства.

Фекла тоже утверждает, что не пьет, ведь двое ее деток для нее – самое дорогое в жизни. То, что кушать в доме нечего и никто из них не работает, супруги называют временными трудностями. А планы у них большие – продать этот дом, купить участок поближе к Иловле и строиться. Страха, что они сами и их дети останутся без крыши над головой, у них нет.

Специалисты опеки «отрезвляют» парочку, объясняя, что их дом куплен на средства материнского капитала. А значит, его нельзя просто так продать, не обеспечив детям другой жилплощади.

Им предлагают разместить детей на месяц в приюте и решить свои проблемы с трудоустройством. Еще минуту назад заявлявшие, что детей не отдадут, вдруг быстро меняют свое решение.

– Три месяца нам хватит? – спрашивает супруг Феклу. Она кивает головой.

Дело не только в алкоголе

В доме Елены Николаевой из Лога вкусно пахнет щами. Она только что вернулась с ночной смены. Работает дояркой на ферме в Красных Липках. Школьник Андрей и 5-летняя Алиса встречают маму дома. За ними, пока она на работе, присматривает отец.

С этой семьей органы опеки знакомы давно. Елена была лишена родительских прав в отношении старших детей. В 2008-м родила младшую дочку и в правах восстановилась.

Недавно на нее поступил сигнал – пьет, не работает, за детьми не смотрит. Семью снова поставили на учет. Ситуацию разбирали на комиссии. После серьезного разговора у мамы что-то «щелкнуло», и она за месяц кардинально поменяла свою жизнь. «Испугалась, что детей заберут», – признается она.

В течение нескольких дней нашла работу, за все это время никто ее ни разу не видел нетрезвой.

Мы едем по последнему адресу. В это время Юлия говорит, что не все проблемы родителей связаны с алкоголем. Бывает и так, что мама с папой не пьют и не курят. Но и о детях не заботятся. Она рассказывает об одних «подопечных» из хутора Большая Ивановка.

В доме грязно, запах специфический, детских вещей нет, в печке сломана заслонка. Дым в любой момент может пойти в комнату – прямая угроза жизни. Инородным телом на фоне всей этой обстановки смотрится новый телевизор. Откуда взялся, родители не скрывают – обналичили материнский капитал. Правоохранительные органы на запрос опеки ответили, что не выявлено преступления.

Семье взялся помогать местный батюшка. Принес им краску. Полгода банки простояли без дела. На вопрос, почему не покрасили до сих пор, женщина отмахивается: «завтра покрасим». На все вопросы одно и то же равнодушное – завтра сделаем.

– Пока родители в течение полугода были ограничены в родительских правах, детки жили у близких родственников, – говорит Юлия Рыбалкина. – Понятно, что детей должны воспитывать их родные родители. И мы надеялись, что они исправятся. Но этого не произошло. Суд их восстановил в правах – не пьют же. В доме стало чище и уютней – батюшка с матушкой навели порядок и покрасили. И детей они говорят, что любят. Но вот только все на словах…

Счастливый конец

После этих историй настоящей отдушиной стало посещение приемной семьи. Ольга со своим супругом хотели взять под опеку девочку, чтобы впоследствии ее удочерить. Родная их дочь трагически погибла.

Искали они долго малышку. Нашли свою Машеньку аж в Камышинском детском доме. И вот счастливая мама держит ее на руках.

– Неделю вместе, а будто всю жизнь ее знаю, – говорит женщина.

Маше отделили в комнате свой уголок – кроватка, игрушки. Девочка улыбается и обещает рассказать стихотворение. Глазки хитро блестят. Довольна и мама. В их дома снова поселилось счастье.