Музыкотерапия волгоградского доктора Кузнецова

Песня не только строить и жить помогает, но и болезни лечить. Музыка и медицина веками шли рядом, но только в ХХ веке целебные свойства музыки получили свое подтверждение в результате научных исследований. Главный врач волгоградской клинической больницы № 15 Владимир Кузнецов о пользе музыкотерапии знает не понаслышке.


В его рабочем кабинете давно «прописалась» шикарная, черного лака, электрогитара. А всего их у него, как утверждают коллеги, семь! И не какие-нибудь простенькие, а хорошие, профессиональные инструменты известных брендов.


– Владимир Иванович, зачем семь гитар-то? Недешевое ведь удовольствие.

– Так все они разные, предназначенные для разных стилей игры, для разной музыки! Например, блюзовая музыка чаще исполняется на гитарах Les Paul , которые созданы легендарным американским гитаристом и инженером Гибсоном Лес Полом. Рок – на инструментах, изготовленных компанией Fender . Гитарных брендов вообще много. Один из самых известных – О vation . 12-струнные гитары О vation обладают совершенно особым звуком, который ни с чем не спутаешь. Кстати, именно на таком инструменте играет Александр Яковлевич Розенбаум.

– А у вас какие?

– Есть Fender , конечно. У этого акустического инструмента мягкие струны и великолепный гриф. На Fender я люблю играть дома. Это гитара, которая мне принадлежит и которой я принадлежу. Она не для концертов. Она для себя.

– То есть я делаю вывод, у вас есть гитары и для концертов?

– Конечно. Есть концертный инструмент – 12-струнный Crafter . Crafter – молодая компания по производству инструментов из Южной Кореи, которая взяла на вооружение весь имеющийся инженерный опыт. С такой гитарой пою на концертах – на наших корпоративных праздниках или если меня просят выступить у кого-то. Есть еще акустическая 12-струнная гитара малоизвестной корейской фирмы. Но она очень неплохо звучит. Есть инструмент Тelecaster . Я играю на нем под «минусовки». То есть включаю минусовую партию, в которой нет гитары, и сам эту партию исполняю – фактически играю «под фанеру». Такая гитара у меня для домашнего музицирования.

– Слушайте, так вы просто волгоградский Розенбаум!

– Да что вы?! Я вообще редко выступаю. Но бывает.

– А откуда у вас эта святая к музыке любовь? Она пришла раньше, чем любовь к медицине?

– Намного! Наверное, лет в шесть. Мой брат Александр, который на семь лет старше меня, тогда увлекся гитарой, и я не смог остаться в стороне. Но больше всего в детстве меня поразил «Битлз» и его знаменитая Yesterday . А когда, уже будучи взрослым, я узнал, что день моего рождения еще и день «Битлз», я понял: музыка никак не может без меня, а я – без нее. Все переплелось: гитара помогает мне осмыслить дело, которым занимаюсь, отвлекает, развлекает и заставляет быть в форме. Если я не играю один день, руки сами просят инструмент.

– Для вас это релакс?

– И релакс, и хобби, и защита от профессионального выгорания. Потому что нельзя все время думать о неприятностях и о плохих последствиях, которые в нашей работе, к сожалению, встречаются.

– То есть целительную силу музыкотерапии вы испытываете на себе?

– И с большим успехом! Последние годы меня больше классика увлекает – и гитарная классика, и классика вообще. Это красиво и полезно для души, для здоровья. У моего младшего сына (он, кстати, в отличие от меня получает специальное образование в музыкальной школе) любимая мелодия – «Лунная соната» Бетховена. Когда ему после школы надо отдохнуть, он слушает именно ее.

– Почему «в отличие» от вас? Вы в детстве не ходили с папочкой на сольфеджио?

– Официального музыкального образования с дипломом у меня нет. Но когда наша семья переехала в Волгоград (наш папа – профессиональный военный, и по стране мы поколесили), я искал, куда можно пойти с гитарой поучиться и чтобы мне голос поставили. И мне помог наш красноармейский Дворец пионеров. В течение нескольких лет я там занимался. Так что консерваторий мы не кончали. Но это меня не смущает, и с нашими волгоградскими музыкантами я могу спокойно выступать. И выступал. Одно из самых приятных воспоминаний – участие в группе «Дилижанс», существовавшей при ВолгГМУ, тогда просто медицинском институте. Я вообще всегда охотно принимал участие во всех мероприятиях и, будучи четверокурсником, на конкурсе политической песни в Казахстане даже занял второе место. Среди 50 вузов! Исполнял, между прочим, песню Розенбаума «Красная стена» про Мамаев курган. И гитара у меня была не профессиональная, тяжело настраивалась. Однако я сумел с ней выступить.

– А гитара на работе – это «лекарство», когда достанут подчиненные и начальники?

– Да. Я не курю и не пью. Выбежать из больницы и заняться спортом возможности нет. Летом я хоть на велосипеде ездить могу, а зимой – вообще ничего. Гитара – единственный способ отвлечься. Я играю русские народные мелодии, цыганские, романсы.

– Сколько же нужно мелодий, чтобы пар спустить?

– С десяток хватит!

– По идее, с таким главным врачом у вас должна быть самая поющая больница.

– Поющих немало. Как-то мы пытались даже хор создать, и я просил местных музыкантов мне в этом помочь. Но с 2008 года регламент работы учреждения изменился, мы погрязли во всевозможных отчетах, и петь стало некогда…

– Вам никогда не хотелось бросить медицину со всеми ее проблемами – и по стопам вашего любимого Розенбаума, а?

– Не могу. Медицина держит меня обеими руками. У нас ведь не обычная больница. Коллектив свыше 1000 человек, более 100 видов медицинской помощи.

– А я все жду, когда вы, Владимир Иванович, скажете мне: а еще наряду со всякими новейшими технологиями мы во всех наших отделениях активно используем музыкотерапию. Вы же выпустили специальный диск с музыкой, который так и называется «Музыкотерапия доктора Кузнецова». Или вы его только журналистам дарите?

– Нет, мы его действительно используем на практике. Музыка помогает в реабилитации пациентов, находящихся в состоянии невроза. А таких людей много. Когда мы видим, что обычные методы не приносят нужного эффекта, то используем музыкотерапию. Авторы этого диска – я и известный волгоградский композитор и аранжировщик Игорь Барышников. Это компиляция из разных музыкальных произведений, а кроме того, мы включили туда и белый шум – шум волны. Такие звуки очень успокаивают, настраивают так называемые альфа-ритмы психики человека.

– Китайские врачи утверждают, что существует тесное родство музыкальных инструментов и определенных органов и систем. Работу почек, мочевого пузыря корректируют пианино и синтезатор. Функции печени, желчного пузыря восстанавливают ксилофон, барабан и деревянные духовые инструменты: флейта, гобой, английский рожок. Саксофон, колокольчик излечивают заболевания легких, толстой кишки, устраняют тоску. Влияние на работу сердца, тонкой кишки оказывают скрипка, гитара, контрабас, виолончель… У вас не было желания написать специальную музыку для каждого отделения больницы?

– Желание есть – времени нет.

– И в операционных у вас музыка не звучит?

– Пока нет. Нужен ремонт, чтобы она зазвучала. Это наша мечта. Полагаю, что в ближайшие годы региональный минздрав включит нас в несколько направлений – по ДТП, по нейрохирургии. Вот тогда, возможно, придет очередь серьезно заняться и музыкотерапией.

– Но фонотека-то у вас есть?

– Дома есть небольшая. У нас ведь вся семья музыкальная. Отец в молодости пел. Жена (она, кстати, завотделением в нашей больнице) мне тихонько подпевает, младший сын в музыкальной школе учится и играет на аккордеоне. У него их три.

– Слушайте, семь гитар и три аккордеона – как вас жена до сих пор не выгнала из дома с этим оркестром?!

– Да вот не выгнала. Хотя время от времени говорит: «Ребята, с этим надо что-то делать!»

– И добавляет, наверное: «Лучше бы вы на губной гармошке играли! И дешевле, и места мало в квартире занимает»…

– Ну все относительно. Все-таки гитары не рояль. А что касается губной гармошки, то, возможно, и ее когда-нибудь освоим…