Очень мужская профессия

Есть профессии, которые изначально принято считать чисто мужскими или чисто женскими. Например, медсестра. Сестра, сестричка, дочка – как их только не называют пациенты. От самого слова «медсестра» как будто веет женственностью, нежностью, лаской. Поэтому можете себе представить изумление мое и моих коллег-журналистов, присутствовавших на недавнем подведении итогов областного профессионального конкурса среди специалистов со средним медицинским образованием, когда победителем в номинации «Лучшая медицинская сестра – анестезист» был назван… Александр Дронов, сотрудник Волгоградского областного клинического кардиологического центра. Ну, как было не поговорить с таким уникальным человеком.

– Да, Александр Петрович, удивили и развеселили вы нас. Это же надо: лучшая медицинская сестра – и мужчина!..
– Ну, я, как вы видите, не совсем медсестра, скорее – медбрат. А если точнее – фельдшер по образованию. Фельдшерами же испокон веков были мужчины. Это уже потом женщины пришли в нашу профессию. И фельдшер, и анестезист – это, на мой взгляд, мужская профессия. Потому что в ней очень много физического труда. А теперь к физическому труду «присоединилось» еще и много техники, которой нужен (и в этом я тоже убежден!) мужской ум. Поэтому женщины – да, вперед. Но без мужчин в этой профессии тоже не обойтись.
– Однако среди медсестер братьев – по пальцам пересчитать. Областной конкурс – подтверждение тому. Вы же единственный участник-мужчина.
– Наверное, мы действительно мало «показываемся на людях». Хотя в некоторых больницах есть один-два мужчины со средним медицинским образованием. Я знаю, что в госпитале ветеранов войн работает парень – анестезист, в БСМП № 25. Так что не такая уж это великая редкость. Но я ничуть не стесняюсь – я горжусь свой профессией и считаю, что моя судьба сложилась так, как надо.
– Но ведь вы, Александр Петрович, насколько я знаю, собирались стать доктором, и даже в медицинский институт успешно поступили…
– Собирался, поступил, однако учился не очень хорошо, и вуз пришлось покинуть. Отслужил в армии, а после нее мозги стали на место. Но тогда я уже начал работать на должности медсестры – в смысле медбрата в кардиореанимационном отделении БСМП № 25 и втянулся настолько, что не смог оставить эту специальность.
– Что же такое с вами в армии произошло-то?
– Наверное, не столько армия «виновата», сколько возраст. Время решает за нас все вопросы. Ушла бесшабашность. Вернее, осталась, но – в разумных пределах. Потом ушел юношеский максимализм. А армии я благодарен. Школа жизни была еще та! Что такое дедовщина, мы не знали. Но я знаю твердо: мужские коллективы дисциплинируют, ставят на место и, если ты лидер,– они тебя поднимают, нивелируют все сбои в воспитании мальчишек на ранних этапах. Во всяком случае, так было в те времена, когда я в армии служил.
– Не приходилось там демонстрировать навыки оказания медицинской помощи?
– Нет. Зато я считался одним из самых грамотных, и мне доверяли выпускать стенгазеты и «боевые листки». Кстати, высшее образование впоследствии я все-таки получил. Но не врачебное, хотя мог бы, а высшее сестринское образование по специальности «Менеджер управления сестринского дела».
500 лет медстажа на семью
– И много вместе с вами мужчин получали высшее сестринское образование?
– Очень мало, наверное, и 1% не наберется.
– А почему? Что смущает мужчин в этой специальности?
– Во-первых, непрестижно. Во-вторых, совсем нет социальной рекламы, что нужны мужчины в этой профессии. В-третьих, довольно низкая заработная плата. Мужчина же в нашем представлении – добытчик, кормилец. У меня просто по-другому получилось: в одной семье сошлись две большие медицинские династии – с моей стороны и со стороны жены.
– А кто у нас жена?
– Доктор. На данный момент – заместитель главного врача областного кардиоцентра, Елена Петровна Дронова. Моя мама – фельдшер, много лет проработала помощником эпидемиолога в сельской СЭС. Сестра – завотделением в сельской участковой больнице. А со стороны Лены – профессора. Они еще до революции пришли в медицину. Недавно мы составляли наше генеалогическое древо, и оказалось, что на семью у нас почти 500 лет общего стажа на медицинском поприще! А «на очереди» еще наша дочь, она пока только учится на пятом курсе ВолГМУ.
– Впечатляет! Извините, конечно, но не могу не спросить: никогда у вас не возникало комплекса неполноценности? Все-таки жена – заместитель главного врача одной из крупнейших в области клиник…
– Она не просто заместитель главного врача, но еще и доктор медицинских наук! Но по интеллекту мы одинаковые. Я помогал ей писать диссертации, вместе работали, считали. Нет, в этом плане абсолютно никаких проблем.
– Интересно, а кто в вашем доме хозяин?
– Скажу одно: готовлю в нашем доме только я.
– Супруга не умеет или считает, что у вас получается лучше?
– Но у меня и вправду получается лучше! И очень вкусно. Я делаю шикарный плов, горжусь своими тортами, пирогами, плюшками. И хлеб мы не покупаем – я сам его пеку!
– Слушайте, мне хочется снять перед вами несуществующую шляпу! А кто вас всему этому научил?
– Да никто. Есть голова и есть руки.
– Завидую вашей жене! Вы, наверное, в период ухаживания ее вкусненьким подкармливали?
– Тогда еще нет. Но мы как-то быстро нашли друг друга. Она училась в ординатуре, а я работал медбратом в отделении кардиореанимации. Познакомились, в мае начали встречаться, в августе устроили свадьбу, и вот уже 22 года живем вместе.
– То есть теперь-то вы точно знаете путь к сердцу женщины?
– Да. Только вам открываю секрет: это путь, как и у мужчины, тоже лежит через желудок и посредством сладкого. Не мяса!
Без девчонок – никуда!
– Александр Петрович, а что самое главное в вашей профессии? Без каких качеств нельзя в нее идти?
– Без сострадания. Нужно чувствовать человека и боль его. Это тяжело. Иногда больной настолько проникает в твою жизнь, что, если вдруг получается так, что он уходит (медицина, увы, не всесильна!), то это настоящий стресс. Наверное, поэтому мы прикрываем внутреннюю боль знаменитым медицинским цинизмом, бесшабашностью. А на самом деле все глубоко ранимы. Вот мои коллеги-девочки выходили на награждение, и я вижу, как они дрожат от волнения. Хотя с больными они ведут себя совершенно иначе. Но эти их спокойствие, уверенность – только на поверхности. А внутри они так же переживают и иногда плачут. Я это знаю. Со мной работает 8 девчонок, и каждую надо пожалеть, выслушать. Потому что если они с плохим настроением пойдут к больному – это моментально на нем отразится. Есть же такое выражение: человека делает его окружение. Я думаю, что не стал бы победителем областного конкурса, если бы не мое окружение. Низкий поклон моим девчонкам!
– Вы работали в БСМП № 25, потом в госпитале ветеранов войн, с 1997 года – в ВОККЦ. Наверное, за это время в вашей биографии было много чего и смешного, и трагического?
– Про трагическое вспоминать не хочется. Кажется, что ты это забыл, но на определенных жизненных этапах все вспоминается. Я не помню фамилии, но помню лица. Все через себя пропускаешь. Поэтому смешное мы сами себе устраиваем, чтобы о плохом не думать.
– И все-таки что бы вы сказали юношам, «обдумывающим житье» – куда иди, в какую специальность? Вы им свою посоветовали бы?
– Да! Несмотря на все ее минусы и трудности. Но нынешнее поколение молодых людей настолько зомбировано прибылью, каким-то суперпрестижем, что из этой общей массы очень трудно вычленить тех ребят и девчонок, которым нужно действительно удовлетворение от работы. Смотрю на сегодняшнюю молодежь – и не вижу этого удовлетворения в их глазах. Поэтому, наверное, и появилось выражение «офисный планктон». Им не интересна работа. Им ничего не интересно.
– Так может, дело не в молодежи, а в работе?
– Сложно сказать. Знаете, как бы там ни было, как сейчас ни ругают Советский Союз, но у нас была шикарнейшая идеологическая машина. И без сильного давления на народ. Мы не были фанатиками строя, могли посмеяться над руководителями государства. Но в то же время у нас был патриотизм, настоящий, не показной – это самое главное. А в сегодняшнем поколении его нет или очень мало.
– Как-то мы с вами совсем на минор перешли…
– Давайте я вам тогда наш «фирменный» кардиологический анекдот расскажу. Сувенирный магазин. Мужчина долго разглядывает витрины и, наконец, обращается к продавцу: «Девушка, дайте мне вон ту красную плюшевую жопку». «Она говорит: «Мужчина, что вы! Это сердце!». «Поверьте мне, милая, я 20 лет работаю кардиохирургом. Это именно плюшевая жопка!». Так вот мне бы очень хотелось, чтобы мы все делали именно через сердце, а не через другие органы. Тогда и жить лучше будем.

Поделиться в соцсетях