Прямая речь

Василий Тимофеев о борьбе со спайсами и «лирикой», Нина Болдырева о реабилитации жертв преступлений, Наталья Смирнова о жестоком отношении к животным

Василий Тимофеев, руководитель общественного благотворительного фонда «Спасение»:

- Волгоград недавно шокировал случай отравления спайсом полуторагодовалого мальчика. Наркотик оставил в квартире сожитель мамы малыша. Все чаще дети страдают от пороков родителей – тех самых людей, которые обязаны вырастить их здоровыми.

И если говорить об ответственности, то она в подобных случаях должна регламентироваться Уголовным кодексом, и никак иначе. А все разговоры о снисхождении, о том, что ребенку нужны родители, бессмысленны. Оставлять детей с такими людьми – значит подвергать их риску. Только когда взрослые полностью вылечатся, можно вести речь о возвращении ребенка в семью.

В подобных ситуациях страшно еще и то, что обнаружить у ребенка неадекватное поведение, вызванное употреб­лением синтетических наркотиков, сложно. В отличие от взрослых, он балуется, кричит, прыгает и бегает сам по себе. На фоне обычной детской гиперактивности мама поначалу могла не заметить особых отклонений. Но родителей за такие вещи однозначно надо жестоко наказывать. Ведь в полтора года у ребенка все только формируется, и этот проглоченный спайс может сказаться на психике и нервной системе гораздо позже.

Наркомания молодеет. К нам в фонд часто обращаются за помощью 16?летние. Сейчас в их среде появился новый наркотик, так называемая «лирика». Это лекарства, которые есть в аптеках в свободной продаже.

На них подсел весь юг России. Как и любой другой наркотик, «лирика» дает ощущение нереальности происходящего, этим она похожа на спайсы. Пугает то, что грани в отношении юношей и девушек уже стерлись – употребляют все. При этом употребление спайсов и «солей» у человека четко не диагностируется. Знаю людей, употребляющих «синтетику», которые сдают анализы, а тест показывает обычное отравление. Поэтому у нас в таком состоянии многие ездят за рулем.

Эти пробелы в диагностике – острейшая проблема. Ведь вывести человека из стойкой наркозависимости очень тяжело. Все методики в стационаре предусматривают лишь краткосрочную реабилитацию с использованием медпрепаратов. Но нужно понять, что болезнь эта не столько физическая, сколько моральная, и лечить ее нужно не две-три недели за бешеные деньги, а годами. Причем обязательно требуется помощь психолога или духовника – пустоту от наркотика нужно заполнять. Кто?то уходит в спорт, кто?то начинает более серьезно относиться к заповедям, учиться любить и уважать ближних, почитать родителей. Человек может измениться, главное – начать.

Нина Болдырева, уполномоченный по правам ребенка в Волгоградской области:

- На недавнем заседании профильного комитета областной думы был рассмотрен законопроект, касающийся помощи детям, в отношении которых осуществляется правоприменительная процедура. Это и те дети, которые совершили правонарушение, и те, кто сам оказался жертвой или свидетелем преступления. На мой взгляд, это новаторский документ, опираясь на который подобные акты могут принять и другие регионы.

Сегодня для тех, кто вступил в конфликт с законом и достиг возраста уголовной ответственности, законодательством предусмотрены меры, направленные на коррекцию их поведения и реабилитацию. А для детей, не достигших возраста уголовной ответственности, пострадавших от преступлений или ставших свидетелями страшных деяний, к сожалению, системы оказания такой помощи нет.

Федеральный закон «Об основных гарантиях прав ребенка в РФ» оговаривает, что если ребенок, с участием или в интересах которого проводится правоприменительная процедура, нуждается в помощи и социальной реабилитации, должностное лицо, которое осуществляет процедуру, должно сообщить об этом в компетентный орган. Однако не предусмотрены ни механизмы обращения за такой помощью, ни алгоритмы действий по ее организации. Не определены и органы, которые этим должны заниматься.

В Волгоградской области пробел частично компенсировался за счет соглашения, принятого в 2009 году, между следственным управлением и уполномоченным по правам ребенка. Впоследствии к нему присоединился и комитет соцзащиты населения.

Следователям известно, что дети, которых подвергали сексуальному насилию и истязаниям, может быть, даже в кругу своей семьи, впоследствии, как правило, будут воспроизводить эти действия по отношению к другим. Часто у жертв таких преступлений происходит деформация личности, и с этим надо основательно работать, чтобы минимизировать последствия полученной психологической травмы. Следственные органы с соблюдением конфиденциальности сообщают нам о таком ребенке, а мы определяем учреждение и специалистов, которые окажут ему помощь.

В новом законе четко прописаны все механизмы этой работы – из него ясно, кто и за что отвечает. Повторюсь, для нашего законодательства это инновация, и я знаю, что другие регионы с нетерпением ждут принятия этого закона, чтобы внедрить подобный опыт у себя.

Наталья Смирнова, практический психолог, педагог, коуч:

- В последнее время сообщения о жестоком обращении с животными не сходят с новостных лент. Из последнего: в Волжском живодеры издевались над щенком, отрезав ему хвост и уши. К счастью, собаку спасли неравнодушные люди, которые еще не перевелись. Так откуда берутся живодеры либо те, кто брезгливо проходит мимо страдающего «меньшего брата»?

Жестокость по отношению к животным может быть связана с неумением сопереживать и сочувствовать. С невозможностью контролировать собственные импульсивность, злость, агрессию. Возможно, даже с наслаждением от вида страданий.

Все мы родом из детства, и такое поведение человека может быть вызвано проблемами в семье, в которой он рос. В такой ситуации могут оказаться люди, которые в детстве подвергались физическим наказаниям, насилию. В подобной семье ребенок постоянно находится в роли жертвы, чувствует свою слабость и беззащитность. Кроме того, видя частое насилие дома, малыш со временем теряет возможность сочувствовать, сопереживать, становится черствым к страданиям других живых существ.

Дети из таких семей находятся в постоянном эмоциональном напряжении, а любому напряжению нужен выход. И часто он проявляется в виде ярости в отношении более слабых – в данном случае животных.

Вторая причина, возможно, кроется в том, что любой ребенок по натуре исследователь. В том числе он исследует и границы дозволенного. Мы можем наблюдать, как трехлетний малыш пинает ногой котенка или собаку, не понимая, что он причиняет животному боль. Если родители своевременно не отреагировали на такое поведение ребенка, то он и во взрослом возрасте не почувствует границ допустимого поведения.

В любом случае человек, безжалостно относящийся к животным, нуждается в помощи профессионального психолога. И чем в более раннем возрасте это произойдет, тем лучше. Так, исследование, проведенное специалистами, выявило, что 20?% людей, издевавшихся в детстве над животными, позже совершают преступления по отношению к другим людям.

Гармония с собой и окружающим миром – это то, к чему стремится любой физически и психологически здоровый человек. Если что?то нарушает эту гармонию, естественно, возникает желание изменить, исправить, помочь. И хорошо, что есть в нашем мире люди, у которых есть и желание, и силы, и возможность помогать другим. Особенно тем, кто сам себе помочь не может: собаке, запутавшейся в цепи, или котенку, что не может слезть с дерева.