Расстрел у Змеиного кургана

Гражданская война, смутные 20-е годы прошлого века уходят от нас все дальше. Тем ценнее воспоминания очевидцев тех трагичных, а порой и кажущихся нереальными, событий.

Как Васька в красные «ходил»

1918 год. Красные войска и 5-я армия под неудержимым натиском белых отрядов К. Мамонтова и П. Попова отходили к Царицыну. По Второму Донскому округу Области войска Донского армия Ворошилова шла в основном по железной дороге Царицын – Лихая, а другие шли вдоль Дона по хлебным и зажиточным хуторам.

Один из отступавших краснопартизанских отрядов стал на постой в хуторе Тормосин лошадей попоить-накормить да и самим подхарчиться. Кашевары запалили костер, и вскоре в котлах забулькал пшенный кулеш.

Дурманящий запах привлек вездесущих казачат, которые с любопытством разглядывали «краснюков». Среди них выделялся подросток Васька, который голодными глазами следил за тем, как бойцы уплетают варево. Один из красных партизан окликнул казачонка и протянул ему котелок. Разговорились. И Васька поведал историю своей короткой жизни: он сирота, считай беспризорник – мамка померла, а батя – казак Илларион Бурняшев – погиб в Первую мировую, чтоб не помереть с голоду, за кусок хлеба шел «в люди».

При выходе из хутора отряд вырос еще на «один штык». Шли по-над Доном, оставляя позади казачьи станицы Есауловскую и Суворовскую. В пути случались стычки и перестрелки с неизвестными казачьими группами и отрядами, но отряд упрямо шел к Царицыну.

Вскоре показалась окружная Нижне-Чирская станица, которая манила утомленных бойцов. Здесь они рассчитывали найти помощь и поддержку у станичного ревкома, но еще не знали и не подозревали, что она в руках мамонтовцев.

В небольшой балке казаки устроили засаду и почти без боя захватили красных партизан в плен. До выяснения их судьбы всех содержали в окружной тюрьме. Вскоре из правления станичного атамана пришел приказ: расстрелять.

Верховые казаки погнали колону в степь, к Змеиному кургану. Отделив партию пленных, спешившиеся казаки уводили их за курган. Слышался сухой треск карабинов, вскрики расстреливаемых. Затем уходила другая партия…

Вскоре настал черед и группы Василия. За Змеиным курганом партизан выстроили у ямы в шеренгу. И тут Василия окликнул знакомый хуторянин: «Васька, а ты чё тут делашь?» Василий не успел и рта раскрыть, как за него ответил новый товарищ: «Да он пристроился к нам, чтоб подкормиться!»

К шеренге быстрым шагом подошел урядник и за шиворот вытолкнул из строя Ваську. Затем он ловким, неуловимым движением извлек из карабина шомпол и секанул по мягкому месту выростка. После чего приказал: «Чтобы дома сидел. Завтра в хутор заеду – проверю!» Тридцать верст Васька бежал всю ночь.

Прошли годы. На домах участников Великой Отечественной стали крепить красные жестяные звезды. У бывшего пехотинца Василия Илларионовича их было две – вторая «за участие в Гражданской войне в составе краснопартизанского отряда»

13 ремней

В хуторе Тормосин на улице можно было часто встретить придурковатого мужчину, который зимой и летом разгуливал в шубе, накинутой на голое тело. На шубе непременно присутствовал кожаный одношпеньковый казачий ремень.

Звали его Василием по прозвищу Галун. Почему Галун? Никто не знал: Галун да Галун. Про его умопомрачение рассказывали следующую историю.

1919-1920 годы прошли под бременем продовольственной разверстки. Это был период "военного коммунизма". В стране вводится трудовая повинность, запрещается торговля хлебом, в деревне у крестьян изымаются излишки продовольствия. Занимались этим специально созданные продотряды.

Одним из царицынских продотрядов командовал Василий… Галун. Отряд был небольшой, всего 13 бойцов и командир. В один из дней работники продорганов и представители местного партийно-советского руководства посылают продотряд за Волгу с заданием изъять у уездных крестьян и кулаков определенное количество зерна и муки. Каждый продотряд получал инструкцию, по которой отбирал хлеб, оставляя хозяину пудов по восемь. Однако вскоре приходили другие продотряды и отбирали хлеб подчистую, так как продовольственные комиссариаты постоянно увеличивали задания по его изъятию.

Отряду Василия выполнить задание не удалось – то ли крестьяне его надежно запрятали, то ли его выгребли раньше. Вернувшихся ни с чем продотрядовцев арестовали за саботаж и приговорили к… расстрелу.

Настал судный день: конвоиры стали выводить узников по списку. Боец прощался с товарищами по несчастью, затем снимал с себя ремень и отдавал его командиру.

Когда на поясе уже висело 13 ремней, пришли и за Василием. В тюремном дворе его поставили к стенке. И как только стрелки изготовились к стрельбе, во двор влетел посыльный с приказом расстрел отменить. Дескать, ошибочка вышла.

С этого момента Василий и тронулся умом. Человеком он оставался добрым и незлобивым. Любил ходить в сельский клуб на концерты и спектакли и на вопрос, куда он идет, неизменно отвечал: «В нардом!»

Поделиться в соцсетях