Разбудить спальные районы

Почему в современных городах жилье лучше строить плотно, но не высоко?

Что стало с нашими традициями после того, как рухнул «железный занавес» и на улочки и проспекты российских городов вышли богатые инвесторы со своими архитекторами и собственными представлениями о красоте городского пейзажа? Почему массовая типовая застройка уродует города и их пригороды? Чем опасно разрастание многоэтажных жилых кварталов? Об этом обозревателю «ВП» Юлии ГРЕЧУХИНОЙ рассказал автор более 20 генеральных планов, урбанист Дмитрий БОЙКО.

Представьте себе, что вместо 2-й Продольной от Хиросимы до Мамаева кургана могла бы идти широченная пешеходная зона: километры асфальта и ряды огромных многоэтажек. В 1979-м в Волгограде был такой пафосный проект, но он остался только на бумаге. Его нашли в архивах волгоградские урбанисты и сделали инсталляцию в рамках декады паблик-арта: вид на город с 25-го этажа одной из волгоградских высоток детально сравнили с давним амбициозным планом. Старый архитектурный эскиз нанесли прямо на оконное стекло – настоящее просвечивало сквозь прошлое, заставляя размышлять и сравнивать…

Проспекты строили «на вырост»

– Дмитрий, у вас редкая профессия. Урбанист – это профи, который изучает в чем счастье горожан?

– Урбанист изучает город как сложное многослойное и многогранное явление. Все стороны городской жизни одному человеку охватить не под силу, поэтому бывают урбанисты-социологи, антропологи, культурологи, транспортники, экономисты, экологи. Моя сфера деятельности включает городское планирование и городское землепользование, но в нашу команду входят также архитекторы и экономисты. За границей урбанистов привлекают как консультантов для решения самых разных проблем – города по всему миру сталкиваются со схожими вызовами. К примеру, мы с коллегой в сентябре поедем в ЮАР по приглашению провинции Квазулу-Натал.

– Вы в рамках декады паблик-арта создали инсталляцию путем наложения двух образов города друг на друга. Какой из них вам более симпатичен?

– Утопический помпезный Волгоград, каким он представлен в 1979 году, – целостный и ориентированный на будущее, но в то же время выхолощенный и монохромный. Современный Волгоград, открывающийся с 25-го этажа высотного здания в сторону 2-й Продольной магистрали – живой и разноцветный, но в то же время разорванный на части. При этом оба содержат много пустоты: пустующих площадей и зеленых зон, пустырей, задумывавшихся как градостроительные резервы, визуальных коридоров, широких проспектов «на вырост».

Общество чужих людей

– Правда, что проект 1979-го был для того времени прорывом, модерном?

– Проект 1979 года, как и многое из того, что строится в городе сейчас, развивает принципы архитектуры модернизма, сформулированные Ле Корбюзье около 100 лет назад.

Жилой дом должен непременно быть башней, утопающей в зелени, и между башнями людям надлежит не ходить, а ездить на личных автомобилях. И чем выше башни, чем больше зелени приходится на одного человека, чем шире автомагистрали, тем лучше и современнее город. Строго говоря, сейчас это уже безнадежно устарело, и даже постмодернизм уже вышел из моды.

– Почему?

– Практика показала, что высотная жилая застройка ведет к социальному отчуждению, разобщению людей, что квадратные километры лесопарков не привлекают никого, кроме маньяков, что автомагистрали вредят чистому воздуху в разы больше, чем чадящие заводы.

– То есть районы массовой типовой застройки формируют в наших городах гетто?

– Безликая, депрессивная и во многом античеловеческая среда многоэтажных микрорайонов действительно способствует формированию в них криминогенной обстановки. На Западе с этим столкнулись давно: например, в США в 1972 году в городе Сент-Луис снесли жилой комплекс «Пруитт-Айгоу», состоявший из 33 одиннадцатиэтажных жилых домов. Он считался шедевром модернизма, но постепенно превратился в самое настоящее гетто. Американские власти тогда поняли, что такого рода социальное жилье приносит больше проблем, чем пользы. У нас сейчас складывается аналогичная ситуация, но она осложняется тем, что ее уже не исправить столь радикальным способом, как в США. Однако и сплошной «ковер» одно-двухэтажной жилой застройки в духе Левиттауна – не самая лучшая идея: расходуется много территории, нужно строить большие протяженные коммуникации. Это тоже город для автомобиля, а не для человека: в Калифорнии иногда даже тротуаров не делают, потому что у каждого взрослого есть машина.

– Какими должны быть кварталы?

– Сейчас считается, что лучше строить плотно, но не так высоко, чтобы у людей была возможность знать своих соседей в лицо. Чтобы в радиусе 15 минут пешком располагались и места работы, и кинотеатры, и торговые центры. Применяемые типы жилья в квартале должны быть максимально разнообразны, чтобы создать объединяющую социальную среду.

Как найти место для встреч?

– На ваш взгляд, ключевое условие для улучшения качества городской среды?

– Сейчас таким условием считается наличие горизонтальных связей между жителями и их самоорганизация для решения общих проблем, управление «снизу вверх». Формирование таких сообществ, которые могут взять на себя часть забот об обустройстве дворов, ближайших парков и пустырей, должно поддерживаться финансово и организационно.

– То есть ваш рецепт не в прямом преобразовании среды, а в объединении?

– Да, в объединении сообществ, расколотых советской градостроительной машиной. Одна из главных проблем, которые на этом пути предстоит решить, – поиск места для встреч. Если нет под рукой ни школьного актового зала, ни кинотеатра, как это бывает в новых микрорайонах, то нужно специально строить такой коммьюнити-центр, и это базовая социальная инфраструктура современного города.

«Адаптировать и жить!»

– Какие факторы планирования городов ведут к их развитию, а какие с течением времени играют негативную роль?

– Они всегда связаны с конкретным историческим периодом, с социально-экономическими условиями. Но все меняется, и удачные решения перестают давать нужные результаты. Длительный период развития градостроительства в условиях советской командной экономики оставил не только материальный след, но и изменил мышление, подстроив его под централизацию градостроительной политики. Под современный рынок недвижимости были написаны новые законы, к примеру, введен механизм градостроительного зонирования, но пользоваться ими на практике города России пока не вполне научились.

– А что делать с фрагментами города, доставшимися нам из советского прошлого?

– Их можно рассматривать как в качестве не слишком вредного хлама, который пока руки не доходят убрать, так и в качестве нового наследия, которое стоит адаптировать под новые вызовы времени и сохранить для будущих поколений. Я все же склоняюсь ко второй позиции.

ДОСЬЕ «ВП»

Дмитрий Бойко в 2009 году окончил ВолгГАСУ по специальности «Экспертиза и управление недвижимостью» с отличием. Кадастровый инженер. Автор и соавтор более 20 генеральных планов, а также схем территориального планирования. В 2014 году принимал участие в разработке концепции редевелопмента территории ВДНХ в Москве.