С любовью к женщине

Всякая мать достойна уважения, считает мужчина – акушер-гинеколог.Все профессии, в том числе и медицинские, традиционно делятся на мужские и женские. Хирурги, как правило, мужчины, а акушеры-гинекологи – женщины. Но верно же говорят, что нет правил без исключений. Михаил Кириченко – акушер-гинеколог. Но, думаю, ни у кого не повернется язык упрекнуть его в отсутствии мужественности. Иначе бы он не возглавлял столько лет самое знаменитое и самое популярное в области родовспомогательное учреждение – областной клинический перинатальный центр № 1 им. Л. И. Ушаковой. О работе и о жизни с ним побеседовал наш корреспондент.

– Михаил Николаевич, в этом году произошли серьезные изменения в организации родовспоможения. Трехуровневая система, по замыслу федерального Минздрава, должна сделать медицинскую помощи беременным женщинам и новорожденным более качественной и снизить до минимума младенческую и материнскую смертность. Но областной перинатальный центр № 1 уже много лет работает по этой схеме: со всей области беременных женщин с высокой степенью риска доставляли к вам. Что теперь изменилось в вашей деятельности?

– С открытием второго перинатального центра в городе Волгограде нагрузка на наш перинатальный центр уменьшилась – теперь районы области мы «поделили» между собой. Однако количество родов не уменьшилось. Более того, если раньше у нас почти 20% пациенток было средней степени риска, то теперь практически все 100% – высокой степени риска. Количество женщин с высокой степенью риска вообще увеличивается, поэтому мы давно говорим о том, что региону требуется не один и не два, а четыре перинатальных центра. Тем не менее, и при существующих двух перинатальных центрах высококвалифицированная медицинская помощь беременным и новорожденным из сельских районов стала более доступна.

– И в то же время в ряде сельских районов акушерские стационары закрылись.

– Оптимизация коечного фонда – это объективность. Невозможно в каждом районе иметь дорогостоящее оборудование – оно просто не будет использоваться эффективно. Но женщина и ее малыш должны получать адекватную квалифицированную, а при необходимости и специализированную помощь в том медучреждении, где есть все – и оборудование, и опытные специалисты. Из-за того, что женщин высокой степени риска не направляли в перинатальные центры, в сельских районах была высока младенческая смертность. Не направляли по самым разным причинам: кто-то из женщин не хотел, в ряде случаев сыграли свою роль родовые сертификаты – в некоторых районах сознательно «придерживали» беременных у себя, чтобы получить деньги по родовым сертификатам. Но сейчас ситуация изменилась.

– Это точно. Главные врачи тех ЦРБ, где акушерские стационары закрылись, теперь не без радости говорят о том, что младенческая смертность уже не портит их статистику.

– Коллеги немного лукавят. Статистику по конкретному лечебному учреждению – может, и не «портит». А если ребеночек погибает, допустим, в родовспомогательном учреждении второго или третьего уровня, статистика все равно «идет» на район. Вот почему мы требуем повышения качества оказания медицинской помощи в женских консультациях любого района или города. Но показатель ранней неонатальной смертности в области действительно снизился и составляет всего 2 промилле, то есть 2 на 1000 рожденных живыми детей. Такая же картина и по нашему перинатальному центру.

– За счет чего же вам удается держать этот показатель на низком уровне?

– А вот тут про модернизацию только хвалебные слова. Благодаря ей нам удалось дооснастить реанимационное отделение современной аппаратурой. У нас 15 коек детской реанимации, а аппаратов искусственной вентиляции легких было всего 3. Теперь их 9. Удалось поменять всю кислородную разводку, которая за 30 лет существования учреждения не менялась ни разу. Появился новый реанимобиль. И это позволяет оказывать новорожденным, в том числе и с экстремально низкой массой тела (от 500 до 1000 г), более качественную медицинскую помощь. Да, выхаживать таких детишек непросто. На сегодня это, пожалуй, самый дорогостоящий вид медицинской помощи. Кстати, я как давно практикующий врач не совсем согласен с Минздравом РФ, требующим, чтобы все преждевременные роды, начиная с 22 недель, проходили в перинатальных центрах, и всех этих детишек выхаживать максимально возможными способами. Существует другой путь, более легкий и дешевый – вообще не допускать преждевременных родов! В Волгоградской области ежегодно рождается 280 глубоко недоношенных детей – 5-6% от общего числа новорожденных, и это проблема не только для их родителей, но и для государства в целом. Наша задача – снизить этот процент до минимума.

– Я так полагаю, что трехуровневая система выявила немало проблем в родовспомогательных учреждениях?

– Не выявила, но обострила их! Главная проблема, о которой мы твердим не первый год, – нехватка врачебных кадров. На первом и втором уровне не хватает врачей – неонатологов. Их просто нет!

– Куда же они делись? Разве наш медицинский университет не осуществляет их подготовку?

– Готовит. Но представьте: молодой врач заканчивает медуниверситет и ординатуру, становится дипломированным неонатологом, а потом приходит в лечебное учреждение и получает зарплату 6 тыс. 300 рублей. Ему, правда, как молодому специалисту положены еще какие-то надбавки, он возьмет дежурства (в общей сложности на 10 тыс. рублей «потянет»). И идут вчерашние студенты торговать лекарственными препаратами в фирму, и им сразу дают 30 тыс. оклад и машину для разъездов. Да что говорить о сельских районах, если даже в нашем перинатальном центре дефицит кадров 50%! Сотрудники работают с колоссальным напряжением: 30 родов в день да еще до 10 операций. Мы долго говорили о том, что должна быть целевая программа по подготовке врачебных кадров. Слава богу, в этом году она принята с соответствующим финансированием – на уровне области наш минздрав ее «пробил». Теперь ВолгГМУ будет готовить врачей с последующим предоставлением им места работы. Учился за счет бюджета? Отрабатывай!

– Думаете, пойдут?

– Посмотрим. Главное – мотивация. И не только, кстати, финансовая. Сейчас в нашем обществе отношение к врачебному сословию, мягко говоря, не очень хорошее. Ответственность огромная, требования большие – чтобы врач был высоконравственный, гуманный, внимательный. И все это на зарплату в 6 тыс. рублей? Это не мотивация! Вот когда в советские времена все получали одинаково – и врачи, и инженеры, и учителя, тогда можно было говорить о моральных стимулах. А сейчас – извините. Если все общество живет при капитализме, доктор не может питаться святым духом.

– Однако же и министр здравоохранения РФ Вероника Скворцова говорит, что в детском здравоохранении все должно быть бесплатно для маленьких пациентов.

– Так кто же против? Существует программа государственных гарантий оказания бесплатной медицинской помощи населению Волгоградской области. С ней можно ознакомиться в любом медучреждении. Бела только в том, что денег на ее реализацию хронически не хватает. К концу года, возможно, мы и получим около 80% от запланированного. А сегодня на что пациентов лечить и кормить? Для содержания, например, нашего перинатального центра требуется 120 млн рублей в год, нам же дают в лучшем случае 90 млн рублей. Где остальные брать? Вариант один – развивать платные услуги. Да, согласен, это нехорошо, это неправильно. Но вот вы приходите в магазин и скажете: отрежьте мне кило колбасы, а деньги я вам как-нибудь занесу. Продавцы посмотрят на вас как на ненормального. А в здравоохранении с подобной ситуацией мы сталкиваемся ежедневно.

– Статистика утверждает, что средний возраст женщин, ставших мамами в этом году, – 28 лет. И с каждым годом мамы становятся все старше. Наверное, это тоже прибавляет вам проблем – ведь с возрастом здоровье женщин не улучшается?

– Знаете, я радуюсь любой женщине, захотевшей стать матерью. Да, они становятся старше. Это последствия печально знаменитого «русского креста» – когда в 90-е годы рождаемость падала, и сейчас женщин фертильного возраста становится все меньше. Депутаты Госдумы хорошую мысль выказали: выплачивать материнский капитал не только за второго, но и за третьего, четвертого и т. д. ребенка. Если этот вопрос на федеральном уровне решат, мам «в возрасте» станет еще больше. Ничего страшного я здесь не вижу. Если акушер-гинеколог знает особенности каждой женщины, особенности ее соматических заболеваний, то проблем нет никаких. Главное – чтобы женщина пришла к врачу до наступления беременности, а мы бы вместе решили, как привести ее возможные заболевания в стадию ремиссии – и рожай, пожалуйста! Последние годы 40-летних беременных женщин становится все больше, и я это приветствую. Это сознательное материнство. Такая женщина может дать своему ребеночку гораздо больше, нежели юная девочка, которая сама недавно в куклы играла.

– Еще одна проблема – ВИЧ-инфицированные беременные, которых в Волжском немало. Я знаю, что вы, Михаил Николаевич, стали первым в области акушером-гинекологом, который принимал роды у пациентки Центра СПИДа. По прошествии лет признайтесь: страшно было?

– Нет. Я три года проработал в Алжире и пациенток видел всяких. Мое твердое убеждение: любая женщина, которая становится матерью, достойна уважения, и мы обязаны оказать ей максимально возможную медицинскую помощь. Та ВИЧ-инфицированная женщина была у нас первая. Сейчас таких женщин много. Но к ним мы относимся с таким же уважением, как и к другим родильницам. Поверьте, далеко не всегда женщина виновата в том, что с ней произошло. Между прочим, такие женщины, как правило, очень дисциплинированные пациентки. Всю беременность они принимают специальные препараты. Появившись на свет, их малыш тоже получает специальную профилактику, так что риск заразиться от мамы ВИЧ у него минимальный. Конечно, заболевание очень опасное, но сегодня не только в Волжском – во всех роддомах о нем знают и создают такие условия, чтобы не заразить ни персонал, ни других пациенток.

– Слушаю вас, Михаил Николаевич, и удивляюсь вашему оптимизму. Не зря говорят, что акушер – самая позитивная специальность в медицине...

– В принципе так оно и есть. Но на самом деле это очень тяжело. Обычно после дежурства я два дня прихожу в себя. Хороший акушер-гинеколог всегда сопереживает каждой женщине в родах, берет на себя все ее тревоги и проблемы, а ей оставляет только радость материнства. А это и физически, и психологически очень непросто.

– Поэтому так мало мужчин в акушерстве?

– Их мало сейчас в медицине вообще. Причина – позорно низкая зарплата. Но я полностью согласен с доцентом Сабировым из Казанского университета, который считается лучшей школой акушеров-гинекологов. Так вот этот доцент говорил: «Я глубоко убежден, что наше акушерство сдвинется только тогда, когда большинство акушеров будет мужчинами». Почему? Вот женщина выучилась, стала великолепным акушером-гинекологом, но проработала два года, родила ребенка и ушла из профессии на три года. Потом вернулась, возобновила свои знания – и снова в декретный отпуск за вторым ребеночком. Ну, это нормально. Так и должно быть. А мужик втянулся – и пошел, и пошел. И потом у мужчин, работающих в этой специальности особое, трепетное отношение к женщине – и пациентки это чувствуют. Она видит в родзале умного, сильного, надежного мужчину – и страх отступает, процесс родов идет нормально.

– Но ведь у вас, я помню, и совместные роды практиковались – с мужьями.

– Сейчас уже нет. У нас просто нет финансовой возможности держать специалиста, который бы приводил в чувство мужа – у нас с женщинами достаточно проблем. А вот на селе, в роддомах первого уровня, где рожают женщины без особых проблем, совместные роды нужно бы практиковать – при соответствующей подготовке мужей, конечно. Но, думаю, это дело будущего.