У меня торчал нос как у покойника

Первый раз алкоголь он попробовал лет в четырнадцать. «Это было легкое пиво», – говорит мой собеседник Владимир Нарыжнов. – Я приходил на деревенскую дискотеку и в компании друзей накачивался для смелости. Становилось весело…

Владимира воспитывал отец. Мама умерла, когда мальчику исполнилось четыре года. Родственники, семья военных, хотели забрать малыша из Быково в Камышин, но отец настоял, чтобы Вовка жил с ним. Отец был чистоплотным, хозяйственным, возил Володеньку в детский сад на саночках. Но пил. Не беспробудно, конечно, вот только тяжелыми запоями – по неделе. Прибежит мальчик к нему на работу, спрашивает начальника участка: «А где папа?» – Да вот он, под вагончиком без «сознания» лежит. Такие картинки паренек «впитывал» с детства.

Стал постарше, появилась своя компания. Как вспоминает Владимир, с друзьями, которые тоже баловались пивком, они ездили к девчонкам в окрестные села. Был у них такой своеобразный джентльменский набор – пиво, чипсы и сигареты. Они и представить не могли, что девушкам больше нравятся конфеты.
Девчонки, которые проводили с ними время, в основном тоже росли без отцов и подарками были не избалованы.
– Поэтому охотно угощались тем, что мы приносили, – говорит Владимир. Мы все были предоставлены сами себе – пока наши более удачливые и обеспеченные сверстники ходили к репетиторам и поступали в вузы, мы били баклуши. Летом, правда, работы было много – и мы били уже не баклуши, а арбузы для того, чтобы извлечь из них семечки на семена. Получали за это деньги – и сразу же их пропивали. В основном я, опять же, накачивался пивом, уже крепленым, но если была водка, самогон – поглощал и их с большим удовольствием. Тогда я почувствовал впервые социальную разницу между мальчиками-мажорами и мной самим – в китайском спортивном костюме и дешевых кроссовках, с девятиклассным образованием и без дальнейших перспектив. Выпьешь – становится легче. Друзей постепенно начал терять – кто спился и умер, кто разбился на мотоцикле, а одного из лучших приятелей – Юрика – вытащили полуживого из петли после того, как он кроме алкоголя пристрастился еще и к наркотикам. Юрик выжил, но стал инвалидом, «овощем», как говорят. Я же не осознавал, что пропадаю, поскольку не видел другой жизни. Ведь из Быковского района не выезжал – даже на море ни разу не был. А как-то раз в гости приехал одноклассник Колька Арбузов. Он уже давно жил в Волгограде, работал газоэлектросварщиком.

Фирма, где давний друг детства упражнялся в трудовом мастерстве, часто ездила по заказам в командировки – они варили сотовые вышки и металлические конструкции, которые, по словам Николая, были востребованы и разлетались как горячие пирожки. Мне тоже захотелось попробовать, поэтому окончил в Николаевске трехмесячные курсы ПТУ (надо сказать еле-еле, потому что постоянно влипал в некрасивые истории, связанные с выпивкой), и двинулся на последние деньги в Волгоград. Устроиться в фирму друга не получилось, там требовались специалисты с опытом. Нашел работу в ЖКХ. Через полгода выгнали за пьянку, правда, запись в трудовой – «по собственному желанию». Потом было еще несколько мест и везде один и тот же результат. С последней работы, правда, ушел сам – мало платили. И тут друг предложил вместо него поехать на вахту – его ребенок пошел в первый класс, и супруга попросила Николая остаться на некоторое время дома, чтобы помочь дочке освоиться. Я с радостью согласился. Лучше бы этого не делал. Поездка из Волгограда в Тамбов далась мне ценой собственного здоровья, а могло бы случиться – и жизни. Я обещал всем – своей девушке, папе, что не буду даже нюхать пиво. Но не смог. Новые сослуживцы отмечали заезд и я, даже сам не заметив как, согласился составить компанию. Проработав два-три дня, у меня опять «началось». Денег на карточке не было, новые «друзья» тоже стали меня сторониться. В результате старший мастер, который терпел дольше всех, не выдержал. Меня попросили уволиться с завода.

Мастер стал звонить моему другу Николаю, чтобы он срочно приехал и заменил меня, своего непутевого друга. Иначе не только я, но и Николай лишится работы. Тот смог выехать в Тамбов через три дня. А я все это время – никому не нужный, голодный, в состоянии похмелья, таскался по Тамбову. Сперва у меня украли все документы с барсеткой, потом – рюкзак с теплыми вещами. Попытался увязаться с кем-нибудь из дальнобойщиков, завидя на стоянке заветные цифры на номере машины «Регион 34». Но без паспорта никто не брал. За три дня, пока ждал школьного товарища, я превратился в конченого бомжа. Спал на обочине дороги в лопухах (стыдился, чтобы меня не заметили), прикрывшись тоненькой курточкой и подстелив картонные ящики. Просыпался покрытый не то изморосью, не то инеем. Как меня нашел друг, я до сих пор не представляю. Он рассказывал, что поехал на вокзал по наитию – и едва узнал меня, так я осунулся и изменился. Из-под ввалившихся глаз у меня торчал только заострившийся нос, как у покойника. Друг купил мне билет до Волгограда, там меня встретил отец. Батя не выдержал, и всыпал мне – двадцатисемилетнему олуху-переростку. Поделом.
Сейчас живу в деревне вместе с отцом. Считаю во всех бедах виноватым только себя. Своей девушке, которая проживает с родителями в Волгограде, даже на глаза боюсь показаться. Пришлось соврать, что остался еще на один «сезон» вахты. А сам прохожу лечение от алкоголизма. Деньги на лечение дал мне отец. Если посчастливится когда-нибудь создать семью, своим будущим детям я никогда не покажу дурного примера.
Наш собеседник Владимир еще не до конца поправился после произошедшего. Хорошо, что знакомые не оставили его, помогли в трудной ситуации. А сколько таких владимиров или василиев регрессируют до «Вованов» и «Васей-алкашей»? Медики говорят, что из-за бесконтрольной рекламы пива и дурных примеров родителей погибло целое поколение. «Волгоградская правда» планирует провести «круглый стол» по проблеме пивного алкоголизма. Среди приглашенных – известные волгоградские наркологи, общественники, инициатор проекта «продажа пива с 21 года», предложивший эту идею на Селигере Игорь Ефименко. Обещал прийти на круглый стол и Владимир Нарыжнов – по заверению молодого человека, после лечения от зависимости, он теперь многие вещи воспринимает иначе. «Как будто бы и не видел раньше я жизни, или смотрел на нее через мутное стекло пивной бутылки», – признается, будем надеяться, уже бывший пивной алкоголик.

Поделиться в соцсетях