Ветеран войны Александр Захаров ищет боевых товарищей

Обращение ветерана в редакцию не могло оставить равнодушным. Корреспондент "Волгоградской правды" отправился в гости к Александру Тимофеевичу, чтобы вместе с ним продолжить поиск. Но сначала мы хотим процитировать выдержку из его письма в газету.

"Дорогая редакция, пишет вам участник Великой Отечественной войны Александр Тимофеевич Захаров. 13 августа из ворот Дзержинского райвоенкомата вышла большая группа призывников, в числе которых был и я. Меня направили служить в формировавшуюся тогда 28-ю армию под командованием генерал-лейтенанта Герасимова. Домой вернулся только в 1949-м, так как довелось после войны послужить и в погранвойсках. Я вот вернулся, а хотелось бы знать, может, еще кому из нашего призыва повезло. 9 декабря мне исполняется 90 лет, может, кто прочитает мое письмо и отзовется".

«Расстроились, что не успеем повоевать»

Александр Тимофеевич сам встретил гостя у порога. В зале на столе небольшая стопка фотографий. Большинство из них аккуратно подписано четким почерком. С кем и когда снимался, в каком населенном пункте…

– На память, похоже, не жалуетесь?,

– Слава богу, пока не подводит. Мне полгода было, когда родители перебрались с Кубани в Сталинград. Отец на тракторный завод устроился, но вскоре брат сманил его в Азербайджан. Только саклю купили, как новость пришла: кто меньше года тут прожил – уезжайте. Продали с трудом свою развалюху за круглую буханку и 30 рублей и поехали в Подмосковье. В 33-м году голод там был жуткий, мертвые на улицах лежали. Мы с братом нищенствовали, побирались. Что могли, матери с сестренкой приносили. Отец нас бросил. Просто вышел однажды из дома и пропал – снова уехал в Сталинград. Потом, правда, нас нашел как-то и к себе вызвал. Только недолго прожил с нами – в 1940 году умер, и осталась наша мать с четырьмя детьми. Если бы не устроилась уборщицей в столовую, нас бы не прокормила.

– Как войну встретили?

– Весной 41-го военрук повез нас, окончивших семилетку, за Волгу. Там военные сборы проводили. Нам возвращаться аккурат 22 июня нужно, и тут объявили, что война. Мы с ребятами расстроились, что не успеем повоевать. Пока до нашего возраста время придет, война уже закончится. Но зря переживали. 13 августа, за десять дней до первой бомбардировки Сталинграда, нас отправили в Астрахань. Меня – в пехотное училище, окончить которое так и не удалось. Воевать уже надо было. Но первым делом вспоминается 42-й не боями с фашистами, а расстрелом нашего дезертира-самострела. Он мой ровесник был, астраханец. Когда могилу вырыли, проводят его мимо нашего майора, а он просит: "Товарищ майор, я больше не буду". Мое счастье, что не меня в расстрельную команду назначили. А первый бой получился не таким, как в кино показывают. Копаем мы окопы у села Янцык, а тут черная ракета – значит, на нас танки идут. Это армия Манштейна к Сталинграду прорывалась. Туман такой, что на десять метров ничего не видно. Куда стрелять из наших винтовок Мосина? Вдруг перед нами немец выскочил со «шмайсером» в руках. «Рус, сдавайся»! А мы руки не поднимаем. Он очередь как даст и напарника моего убил. Но тут наши самолеты появились и немцев отогнали.

В Победу веру не теряли

– Первые два года войны, наверное, самыми тяжелыми были?

– Легких дней на войне не бывает. Под Ростовом попали мы в окружение. Причем всех наших командиров бомбой побило, когда на совещание собрались, а у нас ни еды, ни патронов. Одна противотанковая граната у меня осталась, я ее в танк немецкий бросил, да неудачно – только траки сорвал. А утром, когда хотели из села уйти, немецкие танкисты за нами настоящую охоту устроили. У них тоже с боеприпасами плохо было, так они нас просто гусеницами давили. Мне повезло. Потом, правда, долго свою часть искал. Тогда со мной история с переполохом и случилась. Добрел до какого-то села, сил никаких, мечтаю выспаться. Куда ни зайду, везде вповалку народ разместился. Нашел обычный курятник, там никого. Потрогал слеги, вроде крепкие. Забрался наверх и уснул тут же. Ночью начал ворочаться, упал. Да упал на своих же солдат, которые тоже только там место для ночлега нашли. Кто-то заорал с перепуга «Немцы!» и все в дверь круговую оборону занимать. Я тоже за ними. Потом видят, что врагов нет, начали выяснять, кто панику поднял. Я от греха подальше в сторону ушел, хотя орал-то точно не я.

– Война началась для страны страшнее некуда. Люди в Победу верили?

– Сначала вообще думали, что разобьем фашистов быстрее быстрого. Потом хоть и отступали, и города теряли, но, например, даже в мыслях ни у кого не было, что Москву отдадим. И в 42-м та победа под Москвой сильно помогала дух держать. А уж как немцев под Сталинградом разбили, и вовсе других мыслей не было, кроме как о Победе. Вот о ком душа болела, так о близких, что у немцев остались. Моего брата 27 года рождения хотели в Германию угнать, но мать спрятала в телеге, накрыла одеялом и вывезла. Вообще помогали друг дружке все. Из окружения, когда выходили, нас крестьяне и помыли, и покормили. Мать с детьми в Ростовской области у себя казаки приютили, хотя им самим несладко жилось.

– А как вас в Европе народ встречал?

– Как освободителей. Болгария, Венгрия, Югославия, Румыния, Австрия – везде побывал. Только румыны нас опасались, они же против нас воевали поначалу. Венгерки наших раненых выносили, по ним немцы не стреляли. В Австрии местные додумались на дверях домов писать: "За мародерство вас расстреляют". Да нас и так командиры все время стращали. Но если магазин какой разбитый на дороге встречался, солдаты все же брали что-нибудь. А после Победы нам официально разрешили отправить домой посылку до 5 кг весом, а офицерам – до 10. Я своим отрез отправил и часы.

– Самые тяжелые бои где были?

– Уличные бои в Будапеште. Это за них я медаль «За отвагу» получил. У меня не одна медаль за освобождение городов в Европе, но «За взятие Будапешта» самая памятная. Там много наших полегло, как и на Балатоне, под Секешфехерваром. Но самое обидное, когда не в бою, а из-за несчастного случая. Машина, например, с ребятами из нашей маневренной группы перевернулась.

– А какую медаль вы тут сами придумали?

– После войны мы в Волгограде в середине 80-х с Константином Юдиным совет 28-й армии организовали. Стали собирать адреса однополчан. Вот в этих тетрадях записано около трех тысяч человек. Многих сейчас, конечно, уже нет в живых. А прежде часто друг друга навещали. Мы с женой немало городов объездили, а сколько народа у нас побывало, уже и не упомнить. Вот тогда мы и заказали для однополчан медаль «Ветеран 28-й армии». Рассылали всем нашим, кто отозвался. Но я не только с боевыми друзьями переписываюсь. С архивами, военкоматами, местными властями… В школьные музеи альбомы рассылал. Особенно книгу «Сталинградская битва». Так школьники из Москвы как то учудили и прислали нам с Клавой посылку с шоколадными конфетами. Правнукам передали.

…Жена Александра Тимофеевича – баба Клава, как она представилась, то и дело с тревогой поглядывает на мужа. «Хватит, отдохни».

– Он письма эти пишет или рассказывает про войну, а ночью давление под двести, – жалуется она. – А без этого уже не может. Уж сколько лет так.

Ветеран действительно без этого уже не может. И по-прежнему хочет продолжать список найденных боевых товарищей. Может, эта публикация ему поможет….

DNG