Виктор Гомулов: «В архивах по-прежнему хранится немало тайн»

Виктор Гомулов: «В архивах по-прежнему хранится немало тайн»
Известный волгоградский писатель-краевед, кандидат философских наук, автор многочисленных книг по истории и генеалогии донского казачества, давний друг "Волгоградской правды" Виктор Гомулов отметил 70-летие. Мы не могли пройти мимо этой даты.

Пролог к неизведанным тайнам

- Виктор Иванович, как бы вы сами о себе сказали, кто вы - философ, историк, писатель, краевед? Что для вас профессия, а что увлечение?

– По характеру своей творческой деятельности я в первую очередь историк-архивист, писатель-краевед. Можно сказать, что и философствующий историк. Добротное философское образование значительно расширяет горизонты научно-исторических исследований.

- А что вы относите к сфере своих интересов?

– Любое генеалогическое исследование немыслимо без знания истории возникновения станицы и села, хутора и деревни, учета социального состава населения, хозяйственно-экономического способа существования, использования церковных метрических книг, ревизских сказок, участия жителей того или иного населенного пункта во многих войнах России. Реконструируя тот или иной казачий или крестьянский род, необходимо знать обычаи и традиции жителей, их верования, распространенные суеверия.

- Что в этих розысках стало открытием, неожиданностью?

– По сути, для меня каждое составление родословной представляется прологом к неизведанным тайнам. Любое генеалогическое исследование содержит немало открытий и удивлений. Так, например, ныне живущий внук утверждал, что его дед в начале ХХ века был священником, а в действительности он оказался волжским грузчиком. Его по доносу в 1938 г. заключили на 15 лет в ГУЛАГ. Ныне я знаю фамилию стукача и доносчика, который оказался не кем иным, как коллегой репрессированного.

Поражают некоторые ранее существовавшие традиции донских казаков – например, считалось большим позором, несмываемым грехом, недостойным чести казака не знать своих предков, не помнить об их боевых заслугах, не чтить своих родословных корней.

Пожалуй, самой большой неожиданностью для меня стало переиздание книги «Казаки Минаевы в истории Дона и Нижнего Поволжья». Первая книга тиражом в 120 экземпляров быстро разошлась, а затем на меня посыпались письма, телефонные звонки с просьбой выслать им книгу. Устал отвечать на эти просьбы отказом. В итоге пришлось написать и издать второе, дополнительное, издание.

Про белые пятна истории

- Знаю, что вас часто разыскивают потомки казаков, которые тоже изучают свой род, своих предков. Чувствуете ли вы обратную связь с читателями?

– Конечно, не может не радовать, что большая часть моих книг пользуется повышенным спросом среди читателей не только нашей области, но и других регионов страны. Насколько мне известно, некоторые мои книги заказывают из других городов по межбиблиотечному абонементу. Две или три мои книги находятся в электронном виде в президентской библиотеке им. Ельцина в Санкт-Петербурге. Не мыслю свое творчество без общения с читателями: встречи с ними, презентации книг, ответы на многочисленные письменные и устные вопросы – это мощный стимул для дальнейшей работы в сфере краеведения.

- Много ли белых пятен в царицынской, камышинской истории?

– В последние два десятилетия немало издано историко-краеведческих книг по истории родного края. Тем не менее в наших архивах по?прежнему хранится немало тайн. Однако современные историки и краеведы пренебрегают занудной и утомительной работой в архивах.

Приведу пример. В моей книге «Исторические тайны Калачевского района» отдельная глава была посвящена жесточайшему голоду 1921?1922 годов, постигшему донские хутора и станицы, когда вымирали казаки целыми семьями. Предполагал, что мои коллеги расширят и дополнят исследования. Увы, нет. В 2012?м издана книга «Камышинское казачество: сквозь века и бури», в которой отдельная глава названа «Голод в Камышинском уезде». Продолжена эта проблематика другими исследованиями? Насколько мне известно, нет. Вот почему в готовящейся к изданию книге отдельная глава будет посвящена массовому голоду 1921?1922 годов в Ленинском, Николаевском и Царицынском уездах, где даже были случаи каннибализма.

Раньше историки, краеведы сетовали на то, что многие записи и дела недоступны, засекречены, поэтому, мол, подлинную историю советского периода полноценно не изучить. Прошло более 25 лет, как были рассекречены архивные фонды, архивы ФСБ, но в читательских залах этих учреждений как не было историков, так и ныне не наблюдается… Регулярно и систематически работают в архивах профессора Супрун, Рябов, краевед из станицы Преображенской Георгий Иванович Маноцков, появляются от случая к случаю отдельные исследователи. Согласитесь, это малая толика среди официально числящихся профессиональных историков – число их превышает за полтораста.

- Чем заняты сейчас?

– Усиленно работаю над реконструкцией двух родов волгоградцев: первый – изучение родословной Васильевых, предки которых ? экономические крестьяне из Московской губернии – были переселены в 1778?1780 годах в бывшую станицу Балыклейскую. Особую ответственность испытываю и потому, что по материнской линии Дергачевы, четыре брата – Александр Михайлович, Илья Михайлович, Дмитрий Михайлович и Петр Михайлович погибли на фронтах Великой Отечественной войны. Мой долг рассказать языком документа об их довоенной жизни, их семьях. Второй – это реконструкция рода Сукачевых, предки которых были переселены в конце XVIII века из Тамбовской губернии в село Пришиб (ныне г. Ленинск).

Вторая работа связана с изучением родословия донских казаков Верхововых из станицы Качалинской. В процессе реконструкции этого рода постараюсь выяснить, насколько правомерно утверждение о том, что атаман Ермак Тимофеевич был родом из Качалинской. Вот еще одна историческая загадка, которая ждет ответа.

Фото архив vpravda.ru

Поделиться в соцсетях