Волгоградке Нине Сергеевне Спиридоновой 8 Марта исполняется 95 лет

Прекрасная память и чувство юмора не изменили Нине Сергеевне и в этом возрасте. Она легко вспоминает события давно минувших дней, делая лишь небольшие паузы, чтобы проверить себя. Вот фрагменты ее экскурсов в историю своей непростой жизни.

Спиридонова, шаг вперед!

Отец – урюпинский казак, а мама из лаптежников – так воронежских называли. Красавица она была редкая. Четверых детей родила, я – последыш, 1919 года рождения. Отца не увидела, в 19-м году его белые убили. Пенсия, что за него назначили, нас потом долго выручала. Мама рассказывала, что отец о хорошем образовании мечтал. Даже успел какое-то время в Петрограде вместе с дочерью Сталина Светланой Аллилуевой поучиться. У нее, кстати, ведь тоже корни урюпинские. Братья мои все хорошие профессии освоили, а я в физкультурный техникум в Сталинград поехала учиться – приняли без экзаменов. Я и бегала хорошо, и метала. Техникум тогда находился, где швейная фабрика «8 Марта» была. А где теперь театр музкомедии – прежде Дворец спорта находился.

После техникума вернулась в 1940-м в Урюпинск, потому что мама после смерти отца так и не оправилась, все время на головные боли жаловалась. Начала я в школе работать, а тут война. Вызвали в военкомат, построили. Военком вдруг говорит: "Спиридонова, шаг вперед! Остаешься в городе". Он знал, что брата призвали, а за мамой смотреть некому, и меня оставили, а остальных на фронт. Потом начались бомбежки, раненых повезли много и меня в госпиталь определили работать. Воспоминания тяжелые, мальчишки на глазах умирали. Один паренек без рук и ног часто мне кричал: спой что-нибудь. У меня голос хороший был, пела ему все время, как откажешь? Начальник госпиталя строгий был. Всех женщин приказывал вечером выгонять из госпиталя, а меня оставлял. Знал, что я на парней не смотрю, не до этого – мама больная, уставала страшно – не до любви.

Все в работе

Война закончилась, начальник областного спорткомитета мне говорит: поедем в область, хватит сидеть здесь. Собрала свои хуни-муни: сапоги солдатские, платьишко, кофту, что мама шила, юбчонку и решилась. Приехала, а он дверь закрывает на щеколду и стол накрывает, выпивку ставит. А я отродясь не пила и ему говорю: "Не буду". Раз не будешь – уходи. Вышла за порог, а у меня ни куска хлеба, ни крыши над головой и идти не к кому. Хоть в петлю. Спустилась в подвал на ул. Мира, а там карточки отоваривали, рыбу в бочках вижу. Дядька пожилой за столом сидит, я к нему: "Мне жить негде, голодная. Может, карточку на 300 граммов хлеба дадите?" Дал карточку на хлеб, на селедку талоны, и как- то сразу настроение мое улучшилось. Не пропаду, решила.

Двадцатые, тридцатые, сороковые годы – все время голодно и трудно было, радостей особых не припомню. Звали меня пару раз замуж, и люди достойные, но любви у меня не было, поэтому отказывалась, да и работала все время с утра до ночи. И подруги у меня такие же были – все в работе. А в 1952-м, в 33 года, все-таки замуж вышла. Жила на частной квартире и так тяжело заболела, что попросила одну девушку поухаживать за мной. Она меня выходила, а потом предложила с дядей своим познакомить. Он разошелся к тому времени с женой и один жил. Я подумала, может, слюбится, но он таким пьяницей оказался. Прожила с ним все же семь лет, может, еще и потому, что люди его хорошие окружали. Расходились по-человечески, без скандала. Он мне комнату оставил на Чуйкова, а я ему дачу сестры в Латошинке отдала.

Позднее счастье

Второй раз замуж вышла в 1985 году, в 66 лет. И не думала, не гадала, что счастливо 25 лет с Иваном Гавриловичем вместе проживем. Он же меня уговорил и в загс сходить, чтоб все как положено. Своих детей Бог не послал, но зато я чужим сердце отдавала. Сколько их через мои руки прошло – не вспомнить. Дисциплина на моих уроках физкультуры всегда железная была, потому что ребята знали, как я их люблю. А сколько позже довелось с чужими детьми нянькаться, сразу и не скажу. Где потом с ними только ни встречалась. Так что нет у меня чувства, будто что-то в жизни упустила. Пароходами, поездами, самолетами всю страну объездила. От Украины до Узбекистана. Мне все интересно было. Мне и сейчас все интересно, но приходится пока больше радио слушать – глаза плохие. Как теплее станет, первым делом очки себе хорошие закажу, сколько бы ни стоили. Как дожить до моего возраста? Я этого не знаю. А про себя просто скажу: детей любила, трудилась, не завидовала никому и людей уважала. И, конечно, помогала тем, кому трудно.