Юность разведчика

Юность разведчика
Разведчикам фотографироваться не положено. Поэтому на память о войне у волгоградца, полковника в отставке Николая Орлова осталась лишь одна-единственная фотография. Да и та сделана так, чтобы не было видно, что парнишка одет в гимнастерку. А ведь подарил ему ее не кто иной, как легендарный командарм Чуйков…

Шестнадцатилетний гвардеец

В августе сорок второго Коле Орлову шестнадцать лет исполнилось. А всего через месяц стал он разведчиком 13-й гвардейской дивизии Александра Родимцева.

– Но тогда, – рассказывает Николай Васильевич, – мы в этом возрасте уже считались взрослыми, готовыми к военной службе. Патриотическое воспитание у нас было хорошее. А потому-то весь наш класс, все наши ребята и девчата участвовали в обороне Сталинграда. Из тридцати двух одноклассников двенадцать человек всего в живых остались, все остальные погибли.

Мы все с нетерпением ждали тогда – когда столкнемся с врагом, окажем помощь Красной Армии. Но в военкомат нас не пускали, хотя мы просились на фронт. А вот когда стало в Сталинграде создаваться ополчение, туда нас зачислили. Эти формирования и приняли на себя первый удар врага, прорвавшегося к городу. Автоматы мы знали неважно, но с винтовками обращаться умели. Нас направили тогда на тракторный. Затем меня перевели в центр, на переправу.

Страшный день был 14 сентября. Если бы еще хоть чуть промедлили – гитлеровцы переправу захватили бы, а затем и весь город. Но подошла дивизия Родимцева. Мы были у ее бойцов проводниками. А через неделю, 22 сентября, я был зачислен во фронтовую разведку сорок второго полка 13-й гвардейской дивизии.

– Нигде в Великую Отечественную войну, – вспоминает Орлов, – женщины и дети не сыграли столь важной роли, как при обороне Сталинграда. Так было и с аэродромом гитлеровцев в Мариновке. Наши летчики обнаружили его близ этого села. Были основания предполагать, что с помощью расположенных там самолетов немцы хотят заминировать Волгу. Но оставались сомнения – действующий ли это аэродром? Ведь и у нас, и у немцев были тогда под Сталинградом ложные аэродромы – для отвлечения разведки, авиации противника. Вот мне и надо было выяснить, что именно это за аэродром.

Сказать легко, но как это исполнить? Приблизиться к военному объекту немцев было почти невозможно.

Решили так. Немцы в те дни угоняли жителей Сталинграда, оставшихся в нем женщин и детей в направлении Калача, а далее в Германию. Коле дано было задание примкнуть к одной из тех колонн, а проходя возле Мариновки, сбежать. Так он и сделал ранним утром, когда немцы задремали – благо при колонне охранников было немного, не могли они всё контролировать.

«Спектакль» для полицаев

Коля пополз по балочке в ту сторону, где был аэродром. Вдруг слышит, что неподалеку козы блеют. Увидел он тех коз. Рядом с ними сидела старушка. В руках – веревка длинная, к которой козочки привязаны.

Тогда-то и созрел у Коли дерзкий план: погнать тех козочек к аэродрому, а самому, как будто пастуху, за ними следом подойти к нему.

Задумка удалась. Коля, взойдя на холм, увидел на аэродроме немецкие самолеты различных моделей. Они стояли, выстроенные в два ряда. Было их там сорок штук, по двадцать с каждой стороны.

Но тут с вышки охраны аэродрома началась стрельба, а в сторону Коли уже мчался автомобиль. В ней сидели молодой немецкий офицер и два солдата с автоматами, а также два полицая-переводчика. Они схватили Колю, стали бить.

– Кто ты такой? Как ты сюда попал? – орал на Колю украинец-полицай. В ответ он рассказал заранее придуманную версию, что, дескать, пастушок он местный, что живет в соседнем хуторе, а здесь он просто коз пасет.

Словно в подтверждение тех слов козочки встали кольцом вокруг Коли. Козел к тому же, учуяв, что в его кармане жмых лежит, полез туда – да так, что даже Колю с ног свалил.

Офицер, казалось, поверил, хоть полицай настаивал: «В комендатуру его, герр офицер, там разберемся!»

Коля стоял ни жив ни мертв. Вдруг сзади он услышал женский крик. Кричала та самая старушка, у которой Коля коз угнал. Она бежала, набегу размахивая палкой. Парнишка решил, что погиб – вот тут она его и выдаст! Но оказалось по-другому.

– Ах, гад! Ах, паршивец! – кричала старушка. – Ты почему за козами не уследил?! Тебе баба Варя что говорила?

– Говорила, Колька, не ходи туда, – робко ответил Орлов, пытаясь подыграть старушке. А та всерьез его лупила палкой по спине за совершенную «провинность».

Такая сцена убедила офицера окончательно. Махнул он рукой – мол, идите отсюда. Старушке только напоследок пригрозил: «Не отпускай мальчишку больше, могут пристрелить!»

Семьдесят раз – через линию фронта

Скрывшись из вида у немцев, Николай упал перед старушкой на колени, залился слезами. Один из сыновей ее, как оказалось, на фронте сражается, другой же умер в госпитале, на ее глазах…

Сутки, где ползком, где перебежками, Коля до Сталинграда добирался по степи, по балочкам. Вышел к своим возле Бекетовки, в Отраде. Тут же доставлен был к командованию 13-й гвардейской. Выслушали там внимательно всё, что он рассказал, – и об аэродроме, и не только – местные жители по пути к городу ему показали, где немцы минировали поля, дороги.

А вскоре разбомбили наши тот аэродром. Благодаря этому продолжила действовать переправа через Волгу, жизненно важная для Сталинграда.

А разведчику Николаю Орлову до конца предстояло еще семьдесят раз перейти линию фронта. Кроме первой своей, сталинградской, медали, он был награжден еще двадцатью двумя медалями и четырьмя орденами. В семнадцать лет стал профессиональным чекистом, сотрудником Сталинградского управления НКВД. Там, будучи разведчиком, считался вплоть до окончания войны находящимся в длительной командировке. Так он до Кенигсберга дошел.

– В Восточной Пруссии было в разведке непросто, – вспоминает Николай Васильевич. – Но я хорошо нашим там помог. Узнал, к примеру, где находятся хранилища подводных лодок у фашистов. Мне помогало то, что в Сталинграде у меня друзья, немцы Поволжья, были. Я знал их быт, знал многие фамилии, включая тех, что в Германии жили. Знал, что сказать в случае, если задержан буду.

В апреле сорок пятого Николай Орлов был возвращен в Сталинградское управление НКВД. По окончании войны так и остался он в органах госбезопасности. Шестьдесят лет прослужил в них, в общей сложности. На пенсию уволился в звании полковника.

– В Мурманске я одно время, – вспоминает Николай Васильевич, – был и на генеральской должности. Но Сталинград для меня – это всё, а потому вернулся в родной город. Жизнь моя бурной оказалась и хорошей, я ее прожил на большом патриотическом подъеме. А потому о прожитом я не жалею…

Совместный проект информационного сайта "К 70-летию Победы в Сталинградской битве", газеты "Волгоградская правда" и Муниципального телевидения Волгограда.

Поделиться в соцсетях