Осужденный даже ради досрочного освобождения из тюрьмы не признает себя виновным

Четыре года отбывает наказание в колонии-поселении 25-летний Михаил Журавский. Имея убедительные доказательства своей невиновности, ни он, ни его родители, ни его защитник не могут добиться пересмотра уголовного дела в связи со вновь открывшимися обстоятельствами. Фемида слепа и глуха к их мольбам о торжестве правосудия. Правоохранительные органы и прокуратура попросту «отфутболивают» заявления Журавских.

Смертельный вираж

Трагическая история, которая унесла жизни двух его закадычных друзей и едва не стоила жизни самому Журавскому, произошла 19 октября 2009 года. В тот день приятели (волгоградцы 21-летний Михаил Журавский, 22-летний Алексей Солодунов и житель Светлоярского района 24-летний Алексей Ботов) затеяли организовать пикник с пивком и шашлыком. На природу отправились с комфортом. Во дворе дома Ботовых дальний родственник ставил свой автомобиль. По показаниям одной из родственниц Алексея Ботова, когда машина выруливала со двора с трезвой на тот момент компанией, за рулем авто сидел Журавский. Когда на тихом пустыре в Кировском районе Волгограда шашлык был съеден, а пиво выпито, приятелей потянуло на приключения. Они устроили смертельные гонки в центре Волгограда. Как позже установят эксперты, в 9 часов вечера по Ворошиловскому району машина мчалась навстречу со смертью со скоростью 118 км в час. На следующий день информационные агентства со ссылкой на пресс-службу ГУВД разместили на своих сайтах сообщение о том, что житель Светлоярского района не справился с управлением и совершил наезд на световую опору. В результате ДТП водитель и 22-летний пассажир скончались на месте. Второй пассажир, 21-летний мужчина, с травмами был госпитализирован.

–У нас есть фотографии, которые были сделаны очевидцами сразу после аварии, – говорит мама Михаила Журавского Марина. – Удар был жутким. Искореженная груда железа огибает бетонный столб. Алексея Ботова от удара выбросило из автомобиля в ветровое стекло. Лешу Солодунова, который в момент аварии сидел на заднем пассажирском сиденье, раздавило. Это чудо, что наш сын остался жив. С переломом позвоночника, сотрясением, травмой головы, серьезными ушибами, но жив. И на него, как на единственного выжившего, впоследствии навесили тяжкий грех – вину за гибель друзей. Не он управлял автомобилем в момент трагедии. Он сидел на переднем пассажирском сиденье, и у нас есть тому веские доказательства. Только нас никто не желает слушать.

Мы встретились с Журавским в колонии-поселении № 27 Ленинского района Волгоградской области, где он сейчас отбывает наказание по приговору суда. Михаил пояснил, что своим спасением от гибели он обязан ремню безопасности.

– Мы сильно пьяные были в тот день, – говорит Журавский. – За рулем был Алексей Ботов. Мы проехали СХИ, и он начал давить на газ. Я просил его: «Сбавь скорость». А он в ответ: "Не переживай, все нормально будет». Мне стало страшно, я стал накидывать ремень безопасности, защелка не работала, я держал его рукой, вцепился намертво. А потом удар – и все. Очнулся уже в больнице. Но, видимо, ремень держал крепко, потому что он прорезал руку, на лице был от него кровоподтек, правое ухо глубоко порезало ремнем за ушной раковиной, врачи мне ухо пришивали. Ухо долго не заживало, а когда вскрыли гнойник, обнаружили причину – глубоко в ране оказались волокна темного цвета. Я убежден, что это волоски от ремня безопасности.

Кровоподтеки и синяки от ремня безопасности с правой стороны на лице Журавского четко видны и на фотографиях, которые через несколько дней после аварии в больнице сделала девушка Михаила.

Загадочное исчезновение улики

Ремень безопасности, вытащивший с того света Журавского, мог стать и его спасением от тюрьмы. Из искореженного автомобиля важная улика – ремень безопасности с переднего пассажирского места был изъят оперативными сотрудниками и передан старшему следователю СО при ОМ-5 при УВД Волгограда Надежде Ануфриевой, которой доверено было расследование этого происшествия. А вот дальше стали происходить, мягко говоря, странные вещи.

– Ремень изъяли для экспертизы. Там должны были остаться следы крови моего сына, нужно было сравнить волоски из его раны с волокнами с ремня безопасности. Но следователь Ануфриева по ремню безопасности никаких исследований не провела, – возмущена Марина Журавская. – Мало того, она эту важную улику еще и умудрилась потерять. Об этом мы узнали в ходе судебного заседания. Поэтому мы не смогли подать ходатайство и настоять на проведении экспертизы ремня безопасности с переднего пассажирского сиденья. Также следователь не дала должной правовой оценки фотографиям с характерными телесными повреждениями у Миши от ремня безопасности. Мы предполагаем, что это исчезновение важной улики случилось не просто так. Следствие велось с обвинительным уклоном. По версии следствия, мой сын был за рулем и совершил преступление, а если что-то не вписывалось в эту версию терялись улики.

Журавские в подтверждение своих предположений рассказали о том, как проходили экспертизы по данному уголовному делу, и представили в редакцию соответствующие документы. В октябре 2009 года следователь Ануфриева назначает экспертизу в бюро СМЭ Волгограда. Эксперт Володин П. О. приходит к выводу, что Журавский М. Н. в момент ДТП возможно был пассажиром, а не водителем.

– Ануфриева, не сообщив нам результаты первой экспертизы, вновь назначает экспертизу в том же учреждении, но другим экспертам – Марченко и Попову, и те уже признают, что мой сын сидел за рулем, а стало быть, виновен в смерти своих друзей. Наш адвокат пытался оспорить этот вывод, ходатайствовал о проведении независимой экспертизы. Но где там! Ануфриева якобы «пошла нам навстречу» и назначила все тем же Марченко и Попову проведение дополнительной экспертизы. Стоит ли удивляться, что данные эксперты продолжали настаивать на своем – мой сын сидел за рулем, и точка.

Эти выводы экспертов и свидетельские показания тех, кто в судебном процессе честно признавались: «Точно ничего утверждать не могу» – легли в основу обвинительного приговора. Журавский за нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть двух человек, отправился в тюрьму на 4 года.

На месте аварии было много очевидцев. Журавские нашли молодого человека, который мог точно описать, что было на месте происшествия. Он запечатлен рядом с искореженным автомобилем на одной из фотографий, сделанных на месте ДТП. Мало того, он не только изъявил желание дать показания в защиту Михаила Журавского, но и добровольно прошел проверку на детекторе лжи, чтобы ни у кого не возникло сомнений в искренности его показаний. Вот только слушать этого свидетеля никто не пожелал. К слову, проверку на полиграфе по собственному желанию прошел и Михаил Журавский. Он полагал, что это беспристрастное тестирование также поможет ему доказать в суде свою невиновность. Но все попытки Михаила Журавского суд счел неубедительными. А все, что касается следов от ремня безопасности на его теле, то суд посчитал их несостоятельными, поскольку данные повреждения не были зафиксированы в медицинской карте Журавского и не отражены в заключении экспертов Марченко и Попова.

– Шрамы у Миши за правым ухом и сейчас есть, ухо врачи пришивали, потом было осложнение… Как они могли не указать в медкарте всего этого, не понимаю. А может, кому-то просто очень нужно было посадить моего сына? – говорит Марина Журавская.

Даже когда Михаил оказался за решеткой, его родители и защитник – юрист Сергей Громов не оставляли попыток снять с молодого человека клеймо преступника. Они инициировали проведение двух независимых экспертиз в Санкт-Петербурге.

– Уважаемые питерские профессора с 30-летним стажем работы в этой области на кафедре судебной медицины ВМА, а также доктора наук экспертно-консультационного центра «СЕВЗАПЭКСПЕРТ» провели исследование меддокументации по этому уголовному делу и пришли к выводу, что Михаил Журавский в момент ДТП сидел на переднем пассажирском сиденье, – рассказывает Сергей Громов.

Получив эти заключения авторитетных экспертных бюро, Журавские надеялись, что уж теперь-то добьются пересмотра уголовного дела по вновь открывшимся обстоятельствам.

– Сын и я обратились в региональный следственный комитет и прокуратуру области с заявлением о привлечении к уголовной ответственности следователя Ануфриевой, которая, как мы считаем, халатно отнеслась к расследованию дела, утеряла улики, подтверждавшие невиновность моего сына в преступлении, – говорит Марина Журавская. – Но нас просто «отфутболили». Из следственного комитета получили постановление об отказе в приеме и регистрации сообщения о преступлении. Какая фальсификация? Какое незаконное привлечение? Следователь подготовила материалы по делу, в прокуратуре нарушений при расследовании не выявили и утвердили обвинительное заключение, суд с доводами гособвинения согласился, вот и получите четыре года изоляции от общества. По мнению сотрудников комитета, все по закону, права моего сына не нарушены. Из прокуратуры получили практически аналогичный ответ. Мы полагаем, что система просто не желает признавать своих ошибок.

Узник совести

За время «отсидки» Михаил Журавский 4 раза подавал ходатайство на условно-досрочное освобождение (УДО). И каждый раз получал отказ. Руководство колонии никак не могло ему простить взыскание (выговор), которое он получил в первые дни пребывания в режимном учреждении за то, что «не заправил постель по установленному образцу". Впоследствии он получил 4 поощрения в виде благодарностей за хорошее поведение, активное участие в жизни исправительного учреждения, добросовестное отношение к труду. Но в УДО ему отказали. Основным препятствием для выхода на свободу стало то, что Журавский не признает своей вины, а у нас, как выяснилось, раз осужденный не раскаялся в содеянном, стало быть, не исправился. Ему не раз советовали признать вину, выйти на свободу и добиваться своей реабилитации. Но даже ради такой желанной свободы Михаил Журавский не пошел на сделку с совестью.

Еще одним препятствием для выхода стало то, что он, по мнению руководства колонии, недобровольно и недостаточно активно компенсирует одному из пострадавших моральный вред.

По словам Михаила Журавского, поскольку он не признает себя виновным, то и не согласен с приговором суда в той части, что ему нужно выплатить одному из пострадавших 150 тысяч рублей. Тем не менее он в меру сил работает, и без всякого его желания руководство колонии с каждого заработанного им рубля отчисляет копеечку по иску. А то, что за это время набежала сумма небольшая, так и заработки «колонистов-поселенцев», мягко говоря, невелики.

Что касается следователя Надежды Ануфриевой, которая потеряла важную улику, то вскоре после того как Журавский отправился на нары, она пошла на повышение. Сейчас расследует дела в главном следственном управлении при ГУ МВД РФ по Волгоградской области. Мы неоднократно пытались встретиться с госпожой следователем. Но все наши попытки оказались бесполезными. Был шанс встретиться с Надеждой Ануфриевой в суде, где рассматривался отказ прокуратуры проявить интерес ко вновь открывшимся обстоятельствам в деле Журавского. Но и суд госпожа Ануфриева не удостоила своим вниманием, даже не уведомила, почему не явилась на заседание.

Журавские тот суд проиграли. Но сдаваться они не собираются. В понедельник, 11 августа, они вновь отправятся в суд, где будет рассматриваться их апелляционная жалоба. Они не теряют надежды, что справедливость восторжествует и будет проведено объективное расследование по данному уголовному делу.