В Волжском из-за чрезмерной заботы «защитников» обездоленных детей сирота осталась без жилья

Жительница Волжского 25-летняя Мария Кильдякова обивает пороги судов, пытаясь доказать, что как круглая сирота она имеет право на получение квадратных метров от государства. Много лет назад без ведома Марии и ее опекуна за ней, 16-летней сиротой, в далеком Хабаровском крае «закрепили» чужую жилую площадь, где она всего лишь была прописана. Чиновники органов опеки лишь через два года после «закрепления» удосужились выяснить, что новое жилье находится в аварийной халупе, построенной еще японскими пленными, износ дома составляет 90%.

Без наследства

Маша проживала со своими родителями в п. Тырма Хабаровского края. Когда ей было шесть лет, умерла мама. Тетя девочки – Надежда Давыдова помогала своему брату воспитывать осиротевшую девочку.

– Брату сложно было воспитывать девочку, а для нас она была нашим ребенком, мы очень сроднились в горе утраты, поэтому, когда наша семья решила переехать на постоянное жительство в Волжский, 14 летнюю Машу мы взяли с собой, – рассказывает опекун Маши Надежда Давыдова. – А через год пришло известие, что ее отец умер. Я оформила опеку над девочкой. В Волжском она окончила школу, поступила на бюджетное место и успешно окончила институт. Вышла замуж, родила ребенка. Правда, семейная жизнь не сложилась. Но так бывает. Долгие годы мы ходили по инстанциям, добивались постановки ее в жилищную очередь как сироты. А сейчас нам говорят, что «поздно проснулись». И мы не можем нигде доказать, что все это время хлопотали, собирали документы…

Родители Маши за свою короткую жизнь не нажили и не оставили дочери никакого наследства. Дочь Надежды Михайловны, снимавшая с мужем квартиру в п. Тырма по договору с хозяином жилья, оформила прописку для своей семьи и Маши.

То, что девочка фактически проживала с опекунами в Волжском, а прописана была за тысячи километров в Хабаровском крае, и сыграло роковую роль в ее судьбе.

– Как только в 2002 году оформили опеку над Машей, мы стали хлопотать о квартире для нее, рассказывает Надежда Михайловна. – В 2003 году обратились в администрацию города, чтоб Машу поставили на очередь по жилью. Нам заявили, что где прописана, пусть там и получает. Потом мы обращались в прокуратуру, и там ответили, что отказали Маше незаконно и жилье может быть предоставлено по месту фактического проживания сироты. Но нам этого никто вовремя не пояснил. А сейчас нам же и вменяют в вину, что, дескать, пропустили все сроки. И как гром средь ясного неба стало для нас известие о том, что в 2003 году за Машей «закрепили» жилье. Что это такое? Что значит «закрепили»? И почему нас об этом не поставили в известность, мы ни от кого не можем добиться.

Как призналась Маша, в один из визитов в органы опеки ей прямо заявили: «Вам что одной квартиры мало, хотите еще получить?»

Карточный домик

Как недавно выяснила Мария Кильдякова, в далеком 2003 году начальник отдела по охране прав несовершеннолетних управления образования администрации Волжского некая Т. С. Григорьева направила официальное письмо по месту регистрации сироты в РайОНО п. Тырма с просьбой закрепить жилую площадь, на которой девочка прописана, за ней. Ну как отказать! И чиновники Хабаровского края с легкостью идут навстречу своим коллегам из Волжского. «Закрепили» право на жилье в чужой квартире да еще и в доме с коэффициентом износа в 90%. Но это чиновники Волжского выяснили только в 2005 году, когда получили от хабаровчан справку о сохранности жилья сироты.

– Все эти годы мы ни сном, ни духом, что за мной было закреплено жилье, – рассказывает Маша. – Когда двоюродная сестра в 2006 году с семьей переезжала из Тырмы в Волжский, она выписала всех, и меня в том числе, но никто даже не обмолвился о том, что это жилье за мной было закреплено. Я в этой квартире никто, не участвовала в приватизации, не заключала договора найма. Жилье у меня, как выяснилось, было только на бумаге.

Согласно справкам, которые, по их признанию, с огромным трудом удалось получить Надежде Михайловне и Маше в органах опеки, в той квартире в Тырме много лет на абсолютно законных основаниях проживают люди.

– А в 2012 году по нашему запросу из Тырмы ответили, что в их архиве нет никаких документов обо мне и установлении надо мной опеки, поэтому они даже не могут установить, правомерно было за мной «закреплено» жилье или нет, – призналась Мария.

Для семьи Давыдовых и Маши так и осталось не выясненным, почему органы опеки Волжского так долго скрывали факт обеспечения сироты жильем. По признанию Надежды Михайловны, им долгое время морочили голову, заставляя собирать справки для постановки на очередь.

– Если б нам сразу сообщили, что есть такая проблема с жильем, мы бы действовали, но все молчали. Когда все тайное стало явным, и мы стали готовиться к суду, обратились в органы опеки, попросили дать нам ответ из Тырмы о состоянии аварийного дома, где за Машей закрепили жилье. Нам ответили, что запрашиваемый документ не может быть нам передан, поскольку является официальным письмом между двумя организациями и не может быть передан другим лицам. А то, что сирота в результате этой конфиденциальной переписки осталась без жилья, судя по всему, никого из адресатов не волнует. Сейчас нам ставят в вину – «ваш поезд давно ушел, а вы только что проснулись», – говорит Надежда Давыдова.

Как пояснила юрист Наталья Слободянова, защищающая в суде права Маши Кильдяковой, Волжский городской суд рассмотрел все обстоятельства этой драматической истории. И в суде только органы опеки и попечительства признали требования Марии обоснованными и просили не лишать ее права на получение жилья от государства. Представители ответчиков настаивали на отказе в удовлетворении иска на том основании, что Мария Кильдякова до 23 лет о постановке на учет для получения жилого помещения в органы местного самоуправления не обращалась. Кроме того, представители ответчиков указали на пропуск истцом процессуального срока оспаривания приказа от 23 июля 2013 года об отказе во включении в список детей-сирот, которые подлежат обеспечению жильем.

Суд первой инстанции отказал Марии в удовлетворении иска. Доводы истца о том, что за Марией было незаконно закреплено аварийное жилое помещение не были признаны предметом настоящего спора. А вот то, что Маша и ее представители не смогли доказать, что до достижения ею 23-летнего возраста хлопотали о жилье, легло в основу решения суда.

– Печально, что вынесено было такое решение. Сейчас мы готовим апелляцию, будем продолжать добиваться восстановления прав Марии, – говорит Наталья Слободянова. – Они не сидели сложа руки, обивали пороги кабинетов. Но суд словам не верит. Это не вина Марии и Надежды Михайловны, а их беда, что сложилась такая ситуация. Большинство наших граждан не сведущи в юриспруденции. Им нужно подробно разъяснять, что и как с точки зрения закона нужно правильно сделать. А в этой конкретной истории все, что касалось сироты, делалось без ведома ее опекунов, а потом долгие годы хранилось в тайне…

Сейчас Мария со своим сынишкой живет вместе с семьей тети: на 83 кв. метрах – восемь человек. Чтоб сейчас хоть как-то решить проблему тесноты, Давыдовы утепляют дачу, и часть семьи, в том числе и Маша с ребенком, собираются там зимовать.

Мы попытались получить комментарии от отдела опеки и попечительства администрации Волжского. Но тщетно. Нам посоветовали обратиться за разрешением в пресс-службу администрации города. Что собственно мы и сделали. Переговоры о «разрешении» велись два дня. Нам обещали, что вот-вот с нами свяжутся, и кто-нибудь из официальных лиц обязательно прокомментирует данную ситуацию. Но на связь с нами, несмотря на нашу настойчивость, так никто не вышел. Мы не теряем надежды получить официальный комментарий от чиновников Волжского и просим считать эту статью официальным запросом.

DNG