Марина Рыблова о будущем волгоградского казачества

Марина Рыблова, профессор Волгоградского государственного университета

В Общественной палате региона состоялись слушания на тему обсуждения нового законопроекта «О поддержке развития российского казачества на территории Волгоградской области».

В 1991 году, когда был принят закон о реабилитации репрессированных народов, мне казалось, что казакам открылась возможность говорить о себе именно как об этнической группе. На мой взгляд, речь должна была идти в первую очередь о культурной и этнической реабилитации. Я никогда не скрывала, что с большим скепсисом отношусь к идее реестра и госслужбе. Ну а новый закон ставит во главу угла именно ее.

К сожалению, это тупиковая ветвь казачьего возрождения. В рамках федерального закона она пока не реализовалась и, я полагаю, не будет работать и по принимаемому нами сейчас. Создать сегодня атаманское правление не удастся – 25 лет с этим бьются, а удачного проекта нет и не предвидится.

Как бы нам этого ни хотелось, но мы не можем возродить казачество в том виде, каким оно было в XIX веке. Для этого нужно воскресить российскую империю с сословным строем. И вспомнить, что казачество не большевики отменили – сословия были отменены февральской революцией 1917 года. Уже тогда этот строй был атавизмом, и рано или поздно от него должны были отказаться.

На мой взгляд, сегодня необходимо сделать акцент на возрождении казачьей этничности. Единственное, что сейчас отличает казаков, – самобытная культура, которая находится в состоянии угасания.

Опять же, казачьим университетом объявлен Московский технический, расположенный за 1000 верст от нашего региона. Он занимается подготовкой казачьих учебников и наставников. Первостепенной задачей должно стать создание таких центров в местах компактного проживания казаков, чтобы эта культура жила не от фестиваля к фестивалю, а подпитывалась и развивалась каждый день.

Если говорить о качестве нового закона, то, хотя он и направлен на поддержку казачества на территории региона, речь идет только о так называемых реестровых казаках. В то время как основную массу представителей этого этноса он не затрагивает. Проехав огромные территории, я знаю, что в реестре состоит лишь небольшая часть хуторского станичного сообщества. Это даже не треть. А остальные разве не казаки?

Почему все боятся прописать в законе, что донское казачество – этническая группа? О каком тогда этническом, культурном и образовательном компоненте можно говорить? Противоречий в проекте очень много, и все они исходят из главного. Из того, как законодатель понимает, кто такие казаки. Пока отношение к этому не изменится и сюда будут отнесены только реестровые, это будет закон для 500 человек.

Поделиться в соцсетях