«Абсолютно все наши медали – чистые»

Светлана Дьякова, врач клуба, давшего миру пловцов Садового, Панкратова и Морозова, рассуждает о допинговой проблеме. Эта тема захлестнула спортивный мир. По прихоти англосаксонского олимпийского лобби Россия – в эпицентре допинг-новостей. Но статистика показывает: процент положительных проб наших спортсменов едва ли не самый низкий. Среди видов, которые сильно пострадали от санкций МОК, находится и «родное» для Волгоградской области плавание. Два мировых рекорда, установленные после Олимпиады нашим земляком Владимиром Морозовым, доказали – победить в Рио ему помешал стресс, связанный со скандалами. Обозреватель «СПОРТ-ТАЙМ» Сергей ХОХЛОВ обсудил проблему допинга с врачом местного спортклуба «Волга» Светланой ДЬЯКОВОЙ

Любой намек – увольнение

– Светлана Владимировна, сейчас много споров, какие запрещенные препараты считать допингом, а какие нет. Можете дать четкое определение? – Официально допингом называют биологически активное вещество, способы и методы повышения спортивной работоспособности, которые оказывают побочные эффекты на организм и для которых имеются специальные методы обнаружения. О тяжелых осложнениях вплоть до смертельных исходов в результате применения допинга общеизвестно.

– Тем не менее скандалы возникают постоянно во всем мире…

– Я могу говорить только в рамках работы в клубе «Волга». В системе Виктора Авдиенко, который создал в Волгограде настоящую «империю плавания», я работаю с тех времен, когда Денис Панкратов, Евгений Садовый и еще целая плеяда пловцов высшего уровня были действующими спортсменами. Тогда Виктор Борисович, приглашая меня на работу, сказал: «Любой намек на применение запрещенных средств – это ваше увольнение». Такие же требования были и есть сейчас к спортсменам и всем, кто имеет отношение к тренировочному процессу.

– Правда, что у вас в клубе есть свой документ против допинга?

– Существует антидопинговая декларация Всероссийской федерации плавания, которую обязан изучить каждый спортсмен, участвующий в соревнованиях, и поставить свою подпись. На ее основе мы разработали свою клубную декларацию, и каждый совершеннолетний спортсмен ставит свою подпись. А те, кто младше, изучают ее со своими родителями и в случае согласия тоже подписывают. Кроме того, в клубе постоянно ведется разъяснительная работа. Вот относительно этого скандала по мельдонию. Как только ФИНА сказала – «нельзя», мы сразу собрали детей, родителей, тренеров и сказали: «Отныне нельзя ни при каких условиях».

– Поскольку пловцы практически все время в соревновательной среде, медицинский контроль на вас. А что делает спортсмен, если он элементарно простудился? Идет к вам или к участковому врачу?

– Пока детская школа была с нами – была система, выстроенная годами, десятилетиями. В ней четко работала и медицинская служба. Сегодня ее нет, и приходится перестраиваться. Сейчас часть спортсменов осталась в ЦСП по плаванию. А все, кто тренируется непосредственно в клубе «Волга», находятся под нашим постоянным наблюдением. В случае болезни, травмы все обращаются ко мне, поскольку любое средство, применяемое для лечения, должно иметь антидопинговый сертификат. Если есть необходимость выписать какое-то лекарство, входящее в запрещенный список, то я обязана оформить терапевтическое разрешение на его применение.

Знать как «Отче наш»

– Число запрещенных препаратов постоянно растет. Как за всем этим уследить. Мария Шарапова, к примеру, заявила, что о запрете мельдония просто не знала.

– 1 января каждого года выходит новый уточненный и дополненный «запрещенный список субстанций». И это основополагающий документ спортивного врача. Знать его надо как «Отче наш». Бывают случаи, когда спортсмены хотят попробовать препараты, альтернативные тем, что мы им предлагаем. Но они все равно идут ко мне или звонят и спрашивают мое мнение. Тогда я уже досконально изучу состав этих препаратов и приму решение.

– Кстати, об ответственности. На уровне правительства решается вопрос о том, чтобы за распространение допинга и его применение люди несли уголовную ответственность. Вы с этим согласны?

– Ответственность человек, конечно, должен нести. Но, думаю, это очень сложный правовой вопрос. Тем более если речь идет об уголовной ответственности. Прежде чем карать, нужно доказать. Вот как доказать, что спортсмен умышленно принимал допинг?

– Он может сказать, что ему дал тренер или доктор, или ему кто-то подсыпал в пищу – сосед по номеру, например?

– Да, но простые слова не могут быть доказательной базой. У медиков, например, на каждого спортсмена ведется строгая документация – когда пришел, на что жаловался, какой препарат был прописан, в каких количествах. Везде подпись врача и спортсмена.

– Не так давно на спортсменов стали заводить паспорта крови. Это тоже борьба с допингом?

– С одной стороны, да – это форма борьбы с допингом. С другой – защита здоровья спортсменов. Гематологический паспорт крови (ГПК) имеет полные данные о маркерах или эритропоэзах, измеренные в пробах крови спортсмена. Паспорт позволяет выявить эритропоэтин и его аналоги, обнаружить любую форму переливания крови или манипуляции с ее составом, что относится к запрещенным методам.

Ни одного лжедиагноза

– В известном докладе Макларена был упомянут Владимир Морозов…

– Был, но без всякой доказательной базы. Когда он тренировался в Волгограде, он был под полным контролем Виктора Борисовича Авдиенко и моим. Володя – очень дисциплинированный и ответственный спортсмен. Когда он уезжал на тренировочный процесс в США, я составляла для него фармакологические программы, а Виктор Борисович обеспечивал закупку нужных препаратов на весь период заокеанской подготовки. И все допинг-пробы у Морозова, а их было немало, отрицательные.

– И все же борьба с допингом – это борьба за здоровье спортсменов или за честные соревнования?

– На первом месте конечно же борьба за честную конкуренцию – это спорт все-таки. Во вторую очередь – здоровье. Совершенно очевидно, что после достижения сиюминутных результатов применение допинга обязательно пагубно скажется!

– А есть у вас своя статистика по допингу в волгоградском плавании?

– За 20 лет в клубе у нас не было не то чтобы положительной пробы, а даже сомнительной! Не было выставлено ни одного лжедиагноза, например по бронхиальной астме, для того чтобы «нужному» спортсмену получить официальное разрешение на применение запрещенного препарата. Знаете, Виктор Борисович очень дорожит своей репутацией и здоровьем спортсменов. Его статус и регалии, а он, на секундочку, дважды признавался лучшим тренером мира, не позволяют относиться к работе непрофессионально. И результат известен всем – все наши медали абсолютно чистые.

Справка «СПОРТ-ТАЙМ»

Когда родился допинг?

Есть свидетельства, что еще в III в. до н. э. в Греции спортсмены-олимпийцы использовали вещества, улучшающие их результаты. Считалось, что семена кунжута повышают выносливость в беге, а борцу перед схваткой необходимо съесть 10 фунтов ягнятины, запив ее вином со стрихнином. Стимулирующие вещества для улучшения боеспособности воинов использовали и Вавилон, и Древний Египет, армия Александра Македонского, а впоследствии – Римская империя.

Слово «допинг», первоначально использовавшееся для обозначения напитка, который южноафриканские племена принимали во время религиозных ритуалов, в спорте стало применяться с 1865 г. Однако имеются данные, согласно которым словом «допинг» уже в первой половине XIX в. называли наркотические средства, которые давали лошадям на скачках в Англии.

Прием стимулирующих препаратов не раз приводил к трагедиям. Так в 1886 г. на соревнованиях по велосипедному спорту была зафиксирована первая смерть одного из участников – англичанина Линтона – во время гонки по маршруту Париж – Бордо.

DNG

Поделиться в соцсетях